?

Log in

No account? Create an account

Прекрасное стихотворение Владимира Войновича
nicksob
-

Вот скоро сдам свои дела,
И в путь назначенный отбуду.
Прощайте, не держите зла,
Я больше с вами быть не буду.

Не буду больше вас корить,
И вашу совесть будоражить.
Я жил как мог, а мог не жить,
Тогда врагов не смог бы нажить.

Тогда бы и мои друзья
Других людей друзьями были.
И женщин тех, которым я
Был люб, другие бы любили.

Пусть не был я ничей кумир,
Но в общем так сказать посмею,
Что без меня б был этот мир
На одного меня беднее.

Бывал я грешен, но не лгал,
И от судьбы не уклонялся.
И никого не предавал,
И от себя не отрекался.

Не то, чтобы героем был,
Но честь берег и скромный дар свой.
Народ жалел, страну любил,
Что не скажу про государство.

Я жил, как было жить нельзя,
Одним на зло, другим на зависть,
Пред сильными не лебезя,
И перед слабыми не чванясь.

Ну вот, чего еще не спел,
Уж не спою, как ни просите.
Простите, если не успел,
Покуда жил, сказать: «простите».

2012

КАК УБИВАЛИ РОССИЮ
nicksob
-

В.Астафьев - ГОЛАЯ ПРАВДА О русском героизме: не надо лгать себе

Не надо лгать себе. Хотя бы себе! Трудно Вам согласиться со мной, но советская военщина - самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она "победила" 1:10! Это она бросала наш народ, как солому, в огонь - и России не стало, нет и русского народа.

Мы войну выиграли завалив немцев горами трупов и залив их морем крови.

То, что было Россией, именуется ныне Нечерноземьем, и всё это заросло бурьяном, а остатки нашего народа убежали в город и превратились в шпану, из деревни ушедшую и в город не пришедшую.

ВОТ ТАКАЯ ИСТОРИЯ!

Навеяно фильмом "Битва за Севастополь", авторы которого смогли снять, с одной стороны, большой мейнстрим, как любят у нас, а с другой - не врать.

Битва за Севастополь закончилась поражением. Город оставили. Вместе с жителями и армией. Эвакуации не было. А теперь несколько фактов: 30 июля стало понятно, что воевать нечем.

Вице-адмирал Октябрьский передал командование генералу Петрову и вместе с энкавэдэшниками сел в самолет, улетел в Краснодар.

Генерал Петров с партактивом и драгоценностями из банка часом позже уплыл на подлодке в Новороссийск. За этот час он успел отдать указание о взрыве пещер Инкермана. Там находился огромный подземный госпиталь, где наших раненых лежало до 20 тысяч человек. Взрыв слышали все.

Взорвали хлебозавод, детсад, временное жилье обслуживающего персонала. Почти стотысячная группировка войск осталась на милость врагу.

Причал, на котором люди ждали кораблей, рухнул под тяжестью толпы. Корабли не пришли, начальники решили беречь флот. Всех попавших в плен потом объявили предателями.

8 мая 1944 года (советские войска) Севастополь отбили. Немецкая армия для эвакуации задействовала весь немецко-румынский флот. Около 2000 различных судов растянулись цепочкой через всё Черное море.

Это был "живой мост" из непрерывно идущих конвоев - порожние спешили в Севастополь, а гружённые до отказа в Констанцу.

Люфтваффе не могли обеспечить прикрытие, советская авиация топила всех подряд. Но десантные баржи отходили от Херсонеса вплоть до рассвета 12 мая. В плен сдалось 21 человек. Пока они находились в плену, в Германии их наградили Рыцарскими крестами.

Операция по спасению 17 армии стоила рейху половины принимавших в ней участие судов, а по тоннажу это составило почти 80%. Германия почти лишилась флота на Чёрном море, но спасла 151500 солдат и офицеров.

Вечная память Героям обороны Севастополя, оставленным на произвол судьбы в трагические дни июля 1942г.


Источник: http://newrezume.org/news/2018-09-10


Н.СМОЛЕНЦЕВ-СОБОЛЬ: Нынешняя путинская КПГБшная власть не только правопреемница, но и полная продолжательница русофобской, человеконенавистнической власти Ленина-Сталина и прочего интернационального отродья. В течение десятилетий менялись формы и приемы уничтожения моего Русского народа, но не менялись палачи. Это все та же оголтелая свора бандитов и шпаны, которая поколение за поколением воспроизводит такую же свору бандитов и шпаны.

Виктор Астафьев, большой русский писатель, повторяет вслед за большим русским православным мыслителем и исповедником протоиереем Львом Лебедевым: "России не стало, нет и русского народа".

Остались мы, малые группы, общинки, отдельные семьи, отдельные последние русские, верящие в Иисуса Христа. Русофобская безпородная ядовитая волна грязи утопила нашу прекрасную, светлую, добрую, щедрую, Богобоязненную, талантливую, трудолюбивую и богатую Россию.

Возможно ли возрождение погибшей страны и убитого народа? Да. Когда вся КПГБшная грязь будет выжжена и смыта навсегда.

С нами Бог!

ИКОНА ТИХВИНСКОЙ БОГОМАТЕРИ
nicksob
.

Ю.Ларников
Н.Смоленцев-Соболь

СВИДЕТЕЛЬНИЦА ЧУДЕС И ПОДЛОСТИ

(Продолжение)


Мы опустим первые годы после войны, когда Иоанн Гарклавс, по словам его близких, возил икону Тихвинской Богоматери по лагерям перемещенных лиц (ДиПи). Заметим только, что как во время нацистов на территории СССР, так и на германской территории оккупированной союзниками (войскамим США), у него снова оказался доступ к лагерникам. При этом посещал он не только и не столько лагеря латышей или прибалтов, в целом, а те ДиПи лагеря, где находились бывшие советские ост-арбайтеры, бывшие военно-пленные, власовцы, ронавцы, казаки, гражданские беженцы из СССР.

Учтем то, что рукополагал его Сергий Вознесенский, бывший в полном фаворе у советской военно-карательной машины, - недаром он оказался на захваченной территории Прибалтики вместе с советскими частями в 1939 году. Не забудем также, что Сергия Воскресенского опекал сам Сергий Страгородский, а последний был у основания сталинской «церкви» и сотрудничал с НКВД.

Таким образом, при свободном доступе к ДиПи, беженцам, бывшим военно-пленным, бывшим членам РОА, РОНА и других организаций вооруженного сопротивления СССР, а особенно к их исповедям: где был, что делал, какие грехи, в кого стрелял, кого убил, кого поймал-арестовал, кому дал пропуск в преисподню, - Иоанн Гарклавс вполне мог оказаться особенно ценным источником для розыскной машины СМЕРШа и советской военной разведки.

О существовании Тихвинской иконы Богоматери на территории американской оккупационной зоны хорошо знали в Москве. В декабре 1945 года епископ Фотий (Топиро) сообщал патриарху МП РПЦ Алексию I (Симанскому), что поручил протоиерею Петру Кудринскому отправиться в Мюнхен, столицу Баварии. Две задачи были поставлены перед Кудринским. Первая – вручить руководству РПЦЗ патриаршее обращение с целью воссоединения их с МП. Вторая – получить у епископа Иоанна (Гарклавса) Тихвинскую икону Божией Матери и временно поместить ее в Успенском соборе Праги.

Два, казалось бы, разноплановых задания! Но они поставлены рядом. Возвращение иконы в СССР и уничтожение РПЦЗ за счет «воссоединения» со сталинской МП РПЦ.

То есть представьте: живут «беженцы», в том числе Петр Кудринский, в лагере для перемещенных лиц под Нюрнбергом, в американской зоне оккупации. И получают задания из Москвы через епископа Орловского и Брянского Фотия, который в феврале 1950 года в сане архиепископа станет «патриаршим экзархом Западной Европы», то есть особо доверенным лицом Алексия Симанского, исполнителем всей политики советского руководства в Европе. Не только получают, но и выполняют.

О том, кто такой Фотий Топиро, говорит лишь тот факт, что «епископом» он стал у обновленцев-живчиков, а позже, когда проект «Живая церковь» исчерпал себя и стал чекистами закрываться, он был переведен к «григорианцам» - еще один раскол, спланированный и раскрученный ОГПУ-НКВД в 1926-1940 гг.

Потом он несколько лет работает преподавателем в советском вузе, становится доцентом кафедры русской литературы в Карельском пединституте, в Петрозаводске. Репрессии Великой Чистки, которые унесли жизни тысяч петрозаводцев, его не затронули.

С 1943 года, Топиро уже во вновь созданной по указке Сталина «МП РПЦ» и снова получает сан «епископа», причем от Алексия Симанского, будущего «патриарха Алексия I».

Так фактически устанавливается, кто курировал группу Гарклавса. Это был Фотий Топиро, профессиональный чекист-провокатор.

Вся группа Гарклавсов (отца и приемного сына) получает инструкции через Петра Кудринского, внедренного еще в Лиепае осенью 1944 года. Контакты через него с Алексием Симанским и Фотием Топиро с 1945 года документально подтверждены.

Примерно три года спустя, в 1948 году, советская разведка получила данные от репатрианта из американской зоны оккупации инженера-химика Г.Белого: Тихвинская икона Богоматери находится в гор.Херсбрук, по адресу: Ямбергерштрассе, 64. Этот дом принадлежит лагерю ИРО 35 для ДиПи 36, заселен привилегированными лицами. Икону везут в Америку епископ Рижский Иоанн и протоиерей Николай Вейглас (Виеглайс).

Советское командование потребовало вернуть икону в СССР в октябре 1948 года. Казалось бы, какое дело советскому атеистическому государству до иконы? Какой смысл требовать деревянную раскрашенную доску, как большевики-атеисты, комсомольцы, активисты гепеушного «Союза безбожников» называли иконы, если сотни тысяч таких же досок они изрубили, сожгли, выбросили на свалки?

Какой особый интерес у советского военного командования, у отдела реституций СВАГ, что они даже официально потребовали у американцев допуска советских агентов для обыска в лагере ДиПи, где обитал тогда Иоанн Гарклавс?

Сегодня подписные «патриоты» и заново отштампованные «православные» могут придумывать самые невероятные вещи: и что Сталин молился и был верным сыном церкви, и что распорядился облететь Кремль на самолете (кстати, на американском «Дугласе») с Казанской иконой Божией Матери в 1941 году, и это остановило немцев. Другие оспаривают: это была Тихвинская (да-да-да, предмет нашего исследования) икона, а Казанскую несли по земли, с крестным ходом. Если принять их аргументацию, то... кто знает, а может МГБ, разведка-контрразведка, политорганы и прочие советские военные карательные органы, надев золотые погоны в 1943 году, стали православными. Или даже... русскими?

Наш народ давно подметил: черного кобеля не отмоешь до бела. В служебной переписке между различными советскими инстанциями обращает на себя внимание, КАК чекистские и военные бонзы характеризовали и верующих, и икону, и задействованных лиц.

Тот же Г.Карпов в письме к К.Ворошилову писал: «В связи с сообщением и предложением т.Соколовского из Берлина о так называемой «чудотворной» иконе Тихвинской Божьей Матери докладываю...» То есть для них это была «так называемая «чудотворная» икона».

Для названия иконы в своей переписке они быстро нашли аббревиатуру: ТБМ. Не писать же, в самом деле, генералам госбезопасности и советским маршалам: «Тихвинская икона Божией Матери». Погоны погонами, а неприязнь к «мракобесию» преобладала.

Эти и другие лица и их отношение к Православию и христианской духовности были хорошо известны Зарубежной Церкви. Как писал Блаженный Митрополит Анастасий (Грибановский) еще в 1945 году, «В иллюстрированном Американском журнале «Life» (July 2, 1945) помещена статья под заглавием «Russia’s own Church elects a Patriarch» и несколько фотографических снимков... Так, под снимком, изображающим Председателя Совета по церковным делам при Совнаркоме Г. Карпова... автор дает следующее пояснение: Real boss of the Church is an atheist, Communist Georgy Karpoff, chairman of the State Council of Church Affairs...» (Подлинный хозяин церкви это атеист и коммунист Георгий Карпов, председатель госсовета по церковным делам).

Не только Путин и его прихлебыши спустя 70 лет делали невинные выражения на лицах: ну, и что, да, были чекистами, бывших разведчиков не бывает, но мы же патриоты, у вас, например, президент Буш-старший был начальником ЦРУ... И тогда тоже, еще при Сталине, профессионалы-палачи, все эти Карповы, Берии, Жуковы, Ворошиловы, Соколовские играли в духовное и патриотическое. Отдайте нам икону под названием ТБМ, «советским властям известно, что один из уникальных памятников Русской Православной церкви, икона «Тихвинская Божья Матерь», находится в Американской зоне оккупации», - обращался советский военный бонза Соколовский.

При этом начальник СВАГ не объяснял, зачем им, атеистам, вообще какие-либо православные «уникальные памятники». Разве что для уничтожения? Или?..

Американцы, к их чести, отказали в требовании советчиков. Шел к концу 1948 год. Уже стало хорошо известно, чем закончились выдачи бывших военнопленных, остовцев и беженцев, а также казаков и старых эмигрантов.

Уже рассказали английские моряки, как смершевцы расстреливали «репатриантов» у них на глазах. Уже стали публиковать свои воспоминания американские морские пехотинцы, ставшие свидетелями казней и самоубийств русских, не желавших ехать домой, в сталинский рай.

Интересную позицию занял сам Иоанн Гарклавс в это время. Проживая в лагере ДиПи в Германии, в гор.Херсбрук, он заявлял, что в последний раз видел Тихвинскую икону только в... Риге. В то же время через лазутчика протоиерея П.Кудринского он снова связался с советской стороной. На этот раз передал советским властям, что уже находится под омофором Митрополита Анастасия (Грибановского), то есть в РПЦЗ. Также сообщил, что Тихвинскую икону хранит у себя в качестве «семейной реликции», и что возвратит ее не «иначе, как если сам возвратится в СССР».

Казалось бы, за чем дело стало? Выходи Янис Екабович Гарклавс на советский пропускной пункт, показывай документы, заявляй о своем желании вернуться домой, в СССР. Советская родина с радостью примет тебя, блудного сына. Тем более, что ты везешь назад Тихвинскую икону, о которой суетятся и в советской военной администрации в Германии, и в МИД, и в НКВД-МГБ, и сам «патриарх» Алексий I (Симанский).

Однако такой простой выход из положения почему-то не устраивал Яниса Екабовича, который стал именоваться уже епископом РПЦЗ Иоанном Гарклавсом.

Как чудотворная икона поменяла свой статус на «семейную реликвию», он тоже не объяснял. Вся его семья состояла из него самого, старухи-матери и приемного сына Сергея Кожевникова. С какой стати икона стала «семейной реликвией», если известно, что до 1944 года находилась в Риге, а ранее - во Пскове, а то того – в Тихвине? Гарклавсы к ней не имели никакого отношения. Более поздние, полвека спустя, толкования, что он, якобы, спасал икону, идут либо от его окружения, либо от тех, кому это было выгодно, либо от властей МП-ГБ.

Мы имеем все основания утверждать, что чекисты сделали из Тихвинской иконы Богоматери своего рода «наживку» - им нужно было сконцентрировать вокруг этого Православного духовного символа наибольшее количество людей: самих русских эмигрантов, беженцев из Польши, Болгарии, Греции, Румынии, а также лиц, симпатизирующих Зарубежной Руси, среди иностранных общественных, политических и военных деятелей. Им хотелось проверить, например, как будет реагировать тот же Главнокомандующий и военный губернатор Германии генерал Л.Клей на требование советской стороны вернуть ценности, в частности, икону.

В то же время велась подготовка заброса на территорию США большой группы, связанной с Иоанном Гарклавсом, которого в своем письме к генералу Клею советский маршал Соколовский называет «некий Иоанн Рижский». Как бы он, советский маршал, ни сном ни духом, что имя епископа, которого хиротонисал митрополит-сергианец и о перемещении которого шли докладные по разведлинии, Иоанн Гарклавс.

Шум вокруг православной иконы, поднятый советчиками на самом высоком уровне, имел очень прозрачную подоплеку: создавался ореол анти-коммунистов для Гарклавса и его группы, выстраивалась «легенда», нужная советским спецслужбам, причем в этом невольно приняли участие и высокие американские чины.

Очевидно, чекисты и военная разведка возлагали на группу Гарклавса определенные надежды. То, что епископ Иоанн легко и просто перешел из красно-чекистской МП РПЦ в ее полный антипод – РПЦЗ, подсказывает, что так и было. В те годы наблюдался совершенно другой процесс. НКВД-МГБ и РПЦ Страгородского-Симанского всячески обрабатывали зарубежных священников и архиереев, чтобы они переходили в МП РПЦ. Об этом нам, истинно-православным зарубежникам, прекрасно известно. Подвиг Св. Владыки Иоанна Шанхайского, который как раз в 1948-1949 годах испытывал давление от сталинских «работников культа», подвергался разного рода запугиваниям и прещениям, но остался верным Христу и Церкви Его, никогда не изгладится в нашей памяти.

Для Иоанна Гарклавса и его окружения вопрос стоял, как мы видим, совсем иначе. Они оказались в эпицентре противостояния советской и американской окупационных администраций. Один из поводов противостояния – Тихвинская икона Божьей Матери. Был раскручен конфликт. Чекисты-атеисты вдруг заговорили о «духовной ценности» иконы после того, как ими было уничтожено более 132000 священников, архиереев, монахов, дьяконов только в 1937-1941 годах.

Абсурдность ситуации превосходила любые иллюзии воспаленного мозга. Что, допустим, произошло бы, появись Розенберг, Геббельс и Гиммлер в 1943 году в Варшавском гетто для встречи с раввинами, на которой они сказали бы им: дорогие братья, ваши духовные ценности это наши духовные ценности, мы готовы сами перейти в иудаизм, вы только скажите, что для этого нужно?

Для видимости чекисты и смершевцы не оставляли своих потуг. Они как бы собирали каждую кроху информации о Тихвинской иконе: где и когда проходили службы при ней, кто присутствовал и участвовал. Делали вырезки из эмигрантских изданий. Совет по делам РПЦ (Г.Карпов) направил в МИД докладную с выпиской из эмигрантского издания «Православная Русь», где говорится о местонахождении иконы.

В дальнейшем выяснилось, что мало кто вообще знает, как выглядит икона. Поэтому стали собирать материалы и свидетельства о ее внешнем виде. 8 декабря 1948 года Совет по делам РПЦ направил члену коллегии МИД СССР А.Смирнову справку с описанием иконы. При этом опрашивали лиц, которые видели икону ранее, еще до революции.

Это тоже наталкивает на некоторые мысли, в частности, не создалось ли ощущение, что икона была подменена? Если это так, то не могло бы это раскрыться позже? А если могло, то что можно предпринять, чтобы подмена не была обнаружена?

Вопрос о возвращении Тихвинской иконы Богоматери поднимался на уровне таких крупных советских большевицких бонз, как маршал В.Соколовский (начальник СВАГ), Г.Карпов (генерал госбезопасности, председатель Совета по делам МП РПЦ, по сути куратор МП РПЦ от МГБ СССР), В.Зорин (замминистра иностранных дел СССР) и К.Ворошилов (заместитель председателя Совмина СССР).

На самом высоком уровне создавалась и получала все полномочия особая церковная делегация от МП РПЦ, под контролем того же Г.Карпова, для поездки в американскую зону.

Однако едва группа Гарклавса получила въездные визы в США, истерия, связанная с иконой, резко пошла на спад. Отъезд их и прибытие в июле 1949 года в США прошел без инцидентов, советская сторона не заявляла никаких протестов. О Тихвинской иконе Богоматери словно бы все сразу забыли. И напрасно!

Уже много позже стало известно, что Иоанн Гарклавс вывозил икону под видом малоценного церковного атрибута. Так, по крайней мере, он занес сведения в таможенную декларацию.

Зададимся вопросом: зачем он это сделал? Чтобы не платить таможенную пошлину? Но икона не имела уже драгоценного оклада, сорванного большевиками еще во время ленинских гонений на Церковь, когда под видом помощи голодающим Поволжья чекисты-гепеушники проводили изъятие ценностей по церквям, храмам, монастырям. С виду это была обычная 60 см Х 90 см доска. Кстати, во многих источниках утверждается, что списков с нее (то есть копий) еще до революции было сделано большое множество.

Второй вопрос: а не боялся ли Иоанн Гарклавс, что его ложь перед властями США будет раскрыта? Все-таки шума из-за Тихвинской иконы было много. И в таком случае американские власти могли со всем основанием закрыть визу и ему, и всем, кто принимал участие в этом маскараде. Многомесячные усилия, чтобы попасть в США, пошли бы прахом.

По-видимому, не боялся. По-видимому, был уверен, что проверка соответствия того, что он указал в таможенной декларации, с тем, что он вывозил из Европы в Америку, показала бы: да, церковный атрибут, копия известной иконы, но – всего лишь малоценная копия!

В этой связи мы обратим самое пристальное внимание на письмо к нам нашего верного сторонника Бориса В., проживающего в гор.Тампа, Флорида. Он сообщает, что его родители были в 1970-х годах членами Православной Церкви Америки (OCA), и не раз слышал от старших мнение: большое количество икон, старинных книг, крестов, одеяний, даже мощей, - были подделками. Их передавали в приходы и общины ПЦА-ОСА из МП РПЦ, которая оформила как раз «автокефалию» ОСА-ПЦА. Что касается Тихвинской иконы Божией Матери, то она в те годы была известна в Зарубежье только очень узкому кругу людей. Почему-то ее не перевозили из прихода в приход, как это делается с особо чтимыми иконами и мощами святых. Была ли икона которую, как утверждается, вывезли Гарклавсы, той самой «Тихвинской иконой», вызывает большое сомнение, пишет наш соратник.

Его слова подтверждаются мемуарами самого Сергея Гарклавса, который утверждал, что в целях безопасности хранил Тихвинскую икону у себя дома, а не в храме. Якобы для того, чтобы избежать похищения.

Более, чем странное объяснение. Но оно проливает свет на факт – икона не была для всеобщего обозрения, православные американцы были лишены возможности поклоняться ей, молиться ей, принять ее как святыню.

Попробуем разобраться, почему.

***

По прибытию в США история и самого Иоанна Гарклавса, и Тихвинской иконы Божьей Матери получает новый поворот.

Мы все помним, что приблизительно в 1945 году епископ Иоанн из МП РПЦ перескакивает в РПЦЗ, под омофор Митр.Анастасия (Грибановского). Этому еще как-то можно найти объяснение. Да, был рукоположен и хиротонисан сергианским митрополитом (и чекистским агентом) Сергеем Воскресенским. Работал под его началом. Потом переехал в Германию. Здесь он нашел правильную, каноничную, русскую православную церковь, Архиерейский Зарубежный синод. За годы скитаний по Европе многое увидел и многое понял. Обратился к зарубежникам: примите. И был принят.

Не он один прошел этот путь. После Второй мировой войны, когда вся Европа лежала в руинах, в Зарубежную церковь пришли множество архиереев, десятки, если не сотни священников, в том числе из СССР, сотни тысяч верующих.

Однако здесь, в Америке, сразу по прибытию Иоанн Гарклавс вдруг проделывает чрезвычайно любопытный кульбит. Он неожиданно, сам, по своей воле, выходит из-под омофора Митр.Анастасия (Грибановского) и переходит в Американскую православную митрополию, в будущую Православную церковь Америки (ПЦА) – к митр.Феофилу (Пашковскому).

Причем делает это в очень трудный момент для РПЦЗ: разгромлены и подавлены Дальневосточные епархии, там теперь хозяйничают советчики и китайские коммунисты. Во Франции в МП РПЦ переходит небезызвестный Евлогий (Георгиевский), а перейдя, вскоре отдает Богу душу. Его преемник Серафим (Лукьянов), несмотря на сопротивление приходов, тоже уходит в МП. В Болгарии их примеру последовал архиеп. Серафим (Соболев).

Сама Американская митрополия всего за два года до приезда Гарклавса, в 1947 году, на своем печально известном Кливлендском соборе устраивает раскол, отделяется от РПЦЗ, заявляет о своем собственном административном самоуправлении. Отколовшись же, начинает бешеную пропаганду против РПЦЗ.

И вот в этой непростой ситуации, когда каждый приход, каждый священник, каждый диакон на счету в РПЦЗ (в Америке после раскола Пашковского в Зарубежной церкви оставалось всего около 40 приходов), целый епископ Иоанн Гарклавс, со священниками и дьяконами, с приемным сыном и... с Тихвинской иконой Богоматери, без каких-либо известных объяснительных причин, перекидывается в ПЦА.

Как рассказывал сам Сергей Гарклавс, приемный сын Иоанна Гарклавса, сначала они приплыли в Бостон, а оттуда поездом отправились в Нью-Йорк. «В Нью-Йорке владыку встретили. Митрополит Феофил, все духовенство и все люди встретили с радостью икону и владыку также, и духовенство».

О чем он не рассказывает, это что приглашение в США Гарклавсам делал архиеп.Иоанн Шаховской, весьма сомнительная и противоречивая личность. Он же, Шаховской, прибывший в США несколько ранее, в 1946 году, стал как бы куратором для всей группы на первое время.

Со всей очевидностью, о переходе из РПЦЗ в Американскую митрополию Иоанн Гарклавс договорился заранее, раз его встречал сам митрополит Феофил (Пашковский). Вскоре Иоанн Гарклавс был произведен в архиепископы и получил Чикагскую кафедру.

Знал ли митрополит Феофил (Пашковский), что этим приемом и назначением Иоанна Гарклавса он нарушал каноны Православия? Потому что для отпуска в ПЦА епископа должен был принять решение Архиерейский Собор РПЦЗ. Церковь это не клуб, хочу зайду, а не хочу – выйду. А в ситуации, когда Американская митрополия устраивает раскол, невозможно говорить о добрососедской договоренности между Феофилом (Пашковским) и Митрополитом Анастасием (Грибановским) или его представителем по Америке – архиепископом Виталием (Максименко).

Несомненно, такой опытный архиерей, как Феофил, не мог не знать канонические основания Православия. Он прекрасно понимал, что нарушает их, принимая Иоанна Гарклавса в свою Американскую митрополию.

По всей видимости, корпоративные интересы возобладали при принятии решения митр.Феофилом.
Вероятно, были и другие доводы: например, что Янис Гарклавс не был русским, а был каким-то смутно-интернациональным.

Американская митрополия к концу 1940-х, когда из Европы потянулись многочисленные беженцы, стала испытывать неприязненность к этническим и культурно-духовным русским. Это отмечено во многих источниках по истории русской эмигации в Америке.

Другим весьма серьезным фактом было то, что Гарклавс имел контакты с Американской военной администрацией в Германии и поддержку от самого генерала Клея.

Не должны быть исключены и другие факторы. Например, что с 1946 года митр.Феофил стал все более и более склоняться к Московскому патриарху и шел на разрыв с РПЦЗ по рекомендациям, профессионально доносимым из Москвы. Это отмечено в церковных документах Зарубежной Церкви.

То, что Иоанн Гарклавс был хиротонисан сергианскими архиереями, сохранял связь с МП РПЦ, проживая в Германии, делало его желательной фигурой для Американской митрополии, также искавшей более прочных контактов с МП РПЦ.

Однако каковы были мотивы самого Иоанна Гарклавса? Всего месяц назад он служил в приходах РПЦЗ в Европе. Но уже вел переговоры с Феофилом (Пашковским) о переходе к нему. Вероисповедных оснований для такого перехода он не имел. РПЦЗ, с самого образования в 1921 году, придерживалась самого строгого и неколебимого Православия, чем приводила в восторг другие православные церкви. Значит, были какие-то другие скрытые механизмы этого двурушничества.

Можно было бы ограничиться опять-таки пещерным латышским национализмом (или таким же пещерным интернационализмом) Яниса Гарклавса, его стремлением уйти от Русского Православия, найти свою нишу в православном обрядоверии «нового мира». Нам представляется такая позиция слишком одномерной. Все было гораздо сложнее.

Нет сомнений, что Иоанн Гарклавс и часть его группы играла свою роль по сценариям из Москвы. О том, как телевизионный Штирлиц водил за нос Мюллера, известно всем. О том, как настоящий Гарклавс водил за нос А.Розенберга, становится понятно из всех перипетий дела. Тот факт, что после отъезда в США советская сторона совершенно успокоилась насчет Тихвинской иконы Божией Матери, подсказывает, что икона была лишь инструментом в руках ловкачей НКГБ-МГБ. Цель достигнута – группа в США. И готова выполнять новые задания партии и правительства. Какие, например?

Ключевое событие в 1949 году – перескок Иоанна Гарклавса в Американскую митрополию к митр.Феофилу (Пашковскому). В церковной жизни, которая отличается от обычного бытового существования большой осмотрительностью, неспешностью, обдумыванием каждого шага, уход епископа из одной юрисдикции в другую – это событие большого масштаба. А уход епископа из одной конфессии к оппонентам – это и вовсе прецедент, имеющий катастрофические последствия. Вспомним хотя бы митр. Евлогия и его гибельный "евлогианский раскол".

Кстати говоря, такой переход Иоанна Гарклавса избавлял его от представления Тихвинской иконы Богоматери старым, знающим и опытным клирикам РПЦЗ. Это в СССР почти все архиереи и подавляющее число священства были замучены большевиками, так что в 1945-48 годах советчики разыскивали тех, кто видел настоящую икону и помнил, как она выглядит. В Зарубежной Церкви таких могло оказаться очень много, начиная с самого митрополита Анастасия (Грибановского), который был хиротонисан во епископа еще в 1906 году.

В РПЦЗ было хорошо известно, что большое число православных святынь и церковных ценностей оказались вывезены в Германию и Австрию. Священник Иоанн Легкий, который был в группе Гарклавса практически с самого начала, потому что помогал Николаю Виеглайсу вывозить сокровища, остался в Зарубежной Церкви. Позже он играл крупную роль в церковной жизни, выступал на Архиерейских соборах, был активным, как бы сейчас сказали, церковным политологом. Нет никаких сомнений, что при некоторой доле искренности, он не утаил бы от церковноначалия действительного положения дел относительно ценностей.

Однако пока неизвестно, как отреагировал Архиерейский Синод Зарубежной церкви на появление Тихвинской иконы Богоматери в пределах США. Вполне возможно, что никак. Вполне вероятно, что архиереи и священство Зарубежной Церкви прекрасно знали, что это не настоящая икона, а копия, как сам Иоанн Гарклавс указывал в таможенной декларации.

В чем же тут дело?

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

ФИНАЛ ТЕРРОРИСТА И САМОЗВАНЦА
nicksob
-

СЕПАРА ОТСЕПАРИРОВАЛИ

Итак, сепарация состоялась. Александра Захарченко, главу так называемой республики «ДНР», взорвали. Как ранее взорвали бандитов Гиви, Моторолу и других.

Гибель военного преступника и марионетки Кремля произошла в результате мощного взрыва бомбы. Детали уточняются и в Москве, и в Киеве, и в Донецке.

Предположительно, взрыв произошел в ресторане «Сепар», расположенном в самом центре Донецка, неподалеку от резиденции так называемого «главы ДНР». Туда главарь сепаров зашёл покушать и выпить.

По ряду сообщений, в результате взрыва пострадал еще один из лидеров сепаратистов Александр Тимофеев. Есть информация о его возможной смерти в результате взрыва бомбы.

Правоохранительные органы Украины утверждают: Захарченко погиб в результате «криминального конфликта» или «действий России».

Зная подлость Путина, Бортникова и подобной гебистской сволочи, такой вариант не исключается.

Пресс-секретарь Службы безопасности Украины Елена Гитлянская в комментарии изданию «Украинская правда» заявила, что СБУ подтверждает информацию о гибели Захарченко: «По нашей информации, это соответствует действительности. Мы считаем это результатом междоусобных войн».

Коллега Елены Гитлянской, руководитель аппарата главы Службы безопасности Украины Игорь Гусько в интервью украинскому телеканалу «112» высказал две версии: «У нас есть основания считать, что смерть Захарченко может быть результатом внутренних криминальных конфликтов в среде боевиков, в первую очередь связанных с перераспределением бизнеса... Но мы не исключаем и попытки российских спецслужб также устранить одиозную фигуру, которая, у нас есть информация, мешала россиянам и стала лишней».

Мы тоже не исключаем. Захарченко давно уже был не в фаворе у "конторы". Надежды сепаров на присоединение ДНР-ЛНР к Роиссянии давно накрылись медным тазом. Среди сепаров назревало желание идти на Москву, предавшую их. Десятки сепаров, переехавших в РФ, были арестованы и получили сроки. Несколько из них были выданы гебистской Москвой украинцам.

Вместе с тем аппетит ДНР на дотации, гумконвои, финансовую и материальную поддержку, а также военные поставки только увеличивался. Захарченко играл двойную игру: воевать всерьез с Украиной он не хотел, но деньги, вооружение, технику, амуницию, транспорт, питание - требовал.

Взорвав Захарченко, гебандитская Москва разрулила ситуацию. Путин тут же выступил с гневным осуждением. Его многоходовочки никого не удивляют.


Константин Романов.

Источник: https://al-enchante.livejournal.com/322606.html

ИКОНА ТИХВИНСКОЙ БОГОМАТЕРИ
nicksob
.

Ю.Ларников
Н.Смоленцев-Соболь


СВИДЕТЕЛЬНИЦА ЧУДЕС И ПОДЛОСТИ


Тихвинская икона Богоматери вновь стала свидетельницей и кощунства и подлости человеческой. О ней, об ее истории истинно-православные стали спрашивать нас после того, как недавно она была упомянута в официальном источнике РПЦЗ-Л-И.

Лавро-иудский «епископ» Николай Ольховский, летом 2018 года, после более, чем подозрительных перемещений по Швейцарии, Франции и снова по Швейцарии, где он был на докладе у посла РФ в Берне С.Гармонина, неожиданно отправился в РФ, в Ленинградскую область.

Там, в гор.Тихвине он участвовал во встречах с хорошо известным еретиком и богохульцем «митрополитом» Варсонофием. Чтобы придать какой-то значимости этим встречам, их приурочили к молебнам перед Тихвинской иконой Богоматери. Которую специально даже выносили из запасника Тихвинского монастыря и помещали в палатке (!).

Об этом было сообщено на сайте synod.org , принадлежащем РПЦЗ-Л-И, осколку Зарубежной Церкви, который открыто перешел под контроль МП РПЦ-КГБ в 2007 году.

Сам факт помещения иконы в палатке предполагает только одно – малое количество народа должно было собраться, чтобы видеть ее. Фотографии, опубликованные позже, доказывают, что это был скорее партийно-патриархийный сабантуйчик, чем народное поклонение.

То, что икона после привоза ее из Америки, хранится в запаснике монастыря, обнаруживает чекистское, атеистическое отношение к ней нынешних гос-церковных властей МП-ГБ.

Наш соратник и собрат Борис В. из Тампы написал нам письмо, в котором изложил свои сомнения в истинности утверждений РПЦЗ-Л-И по поводу иконы.

Постоянная читательница из Франции Екатерина К. в письме к нашей сестре во Христе Наталье Савельевой попросила также осветить некоторые факты о Тихвинской иконе. Сестра во Христе и наша верная помощница Галина попросила рассказать больше об истории этой иконы.

Принимая во внимание то обстоятельство, что в связи с переходом РПЦЗ-Л-И под полный контроль ФСБ, судьба многих святынь Русского Зарубежья была печальной, расскажем о Тихвинской иконе то, что нам известно.

Эта чудотворная икона одна из самых почитаемых, наряду с Владимирской, Иверской и Казанской иконами Божией Матери. Считается, что лик Богоматери на иконе был написан самим Апостолом Лукой. После этого черты лика переносились последующими иконописцами на протяжении сотен лет.

В 1383 году она появилась в новгородских землях, в частности на Ладожском озере. Она буквально плыла по воздуху, наполняя окрестности светом. Авторство русского списка иконы неизвестно. Православные утверждали, что она несколько раз возникала в воздухе, пока, наконец, не обрела свое постоянное место поклонения у реки Тихвинки, в построенной в ее честь церкви Успения Богородицы.

В начале 16 века на месте деревянной церкви был выстроен каменный Успенский собор. А вокруг собора стали селиться люди, строиться и расширяться город Тихвин. С того времени икона стала называться Тихвинской. Успенский собор стал основой Успенского мужского монастыря. Монастырь процветал с 16 века до национальной трагедии 1917 года.

В начале 1920-х монастырь был закрыт, помещения переданы обновленцам. Кто такие обновленцы? Это члены созданной ВЧК-ОГПУ «Живой церкви», обновленческой церкви, аналога нынешней МП РПЦ. Ее адептом был Сергий Страгородский. «Живо-церковники», по установкам ГПУ, предпринимали всевозможные усилия, чтобы подорвать настоящую русскую Церковь и сместить Св.Патриарха Тихона. В народе их с насмешкой называли «живчиками».

Настоятель Тихвинского монастыря архимандрит Антоний (Демянский) с братией умело сопротивлялись натиску еретиков-живчиков. Осенью 1924 года архимандрит (по другим данным, епископ) Антоний был арестован и увезен в заключение. Он умер в ссылке предположительно два года спустя, в 1926 году. Позже был причислен к лику новомучеников.

Монахи Успенского монастыря были изгнаны и подверглись репрессиям. Икону Тихвинской Божией Матери большевики реквизировали и сдали в краеведческий музей. Золотой оклад в драгоценных камнях они, конечно же, сорвали. Сам лик Богоматери для них не представлял «особой материальной ценности».

В кельях монастыря были устроены общежития и квартирки для советских пролетариев. Помещение бывшего духовного училища при монастыре было превращено в роддом.

Осенью 1937 года по всему Тихвину и его окрестностям прошли новые аресты. Было схвачено 14 клириков, из них 7 священников, одна монахиня, игуменья Иоанникия, и шесть православных мирян. Одним из священства был игумен Арсений Дмитриев, бывший насельник Тихвинского Успенского монастыря.

В материалах НКВД отмечалось: «священники делали попытки доказать при помощи церковного учения бессилие советской власти перед могуществом Божиим...» Обвиняемые даже под пытками отказывались признавать свою вину. В декабре 1937 года пятеро из них, включая игуменью Иоанникию, были казнены, остальные получили 10-летние лагерные сроки.

*****

Во время Второй Мировой войны русские из Зарубежья вернулись в Россию. Помогали им в этом немцы, начавшие войну против СССР. Древний Псков стал центром возрождения Православия на Русской земле.

Тихвин на короткое время был освобожден от советских оккупантов. Тихвинская икона Богоматери была обнаружена в складском помещении музея. Ее перевезли во Псков, передали в распоряжение Псковской духовной миссии, она нашла свое место в Свято-Троицком кафедральном соборе.

21 ноября 1943 года во Пскове состоялся многотысячный Крестный ход. Чудотворную Тихвинскую Икону Богоматери несли во главе шествия. Это было торжество Православия. Каждое воскресение теперь тысячи и тысячи православных могли лицезреть чудотворную икону и открыто поклоняться ей, обращая свои молитвы к Спасителю и Богоматери-Заступнице.

С этого времени начинается новая история обретения иконы. Можно сказать, что история очень двусмысленная и нечистая, как и сама сергианская МП РПЦ.

Официальным возглавителем Псковской духовной миссии при немцах был назначен сергианский митрополит Сергий (Воскресенский), всего за два года до того появившийся в Прибалтике вместе с советскими войсками и ставший экзархом Латвии и Эстонии. Псковские земли граничат с Прибалтикой, так что власть Сергия Воскресенского распространялась и на Псковщину.

Этот плотный, любящий вкусно поесть и сладко поспать, относительно молодой (40 лет) иерарх-сергианин почему-то устраивал всех, и нацистов (сам Розенберг на него сделал ставку), и чекистов (Страгородский, выполнявший волю НКВД-ВКП(б) создал для него целую митрополию - Виленскую и Литовскую).

Русская военная эмиграция, снова поднявшая оружие против интернационального сброда большевиков, в Сергии Воскресенском сразу угадала агента НКВД. Несмотря на его демонстративные акции как бы анти-сталинского и анти-коммунистического характера, Белые не доверяли ему. Его показной «патриотизм» отдавал советским душком. Он был убит 29 апреля 1944 года по дороге из Вильно в Каунас.

Советская, а в наши дни путинская, историография приписывает ликвидацию Воскресенского нацистам. Существует версия, что убили митрополита Вильнюсского и Литовского партизаны. Есть также мнение, что это сторонники последнего латвийского президента Ульманиса восстановили справедливость. Все три версии не имеют твердой документальной основы. Зато деяния Сергия Воскресенского, особенно связанные с Тихвинской иконой Божьей Матери, подтверждают многие подозрения.

Мы оставим вне внимания некоторые как бы анти-коммунистические заявления и анти-советские действия этого персонажа. Обратим внимание на следующие, более значимые факты.

Митрополит Сергий остался в Риге не без благословения Сергия Страгородского, и это очень важно. Во время войны эвакуации подлежали все руководители советского, военного и партийного руководства. Только те, кто получал задания спецслужб, оставались на занятой германскими войсками территории, переходили на нелегальное положение.

Второе, нужно присмотреться к кадровой работе этого сергианского посланца. Он умело выдавил своего соперника в Латвии митрополита Августина (Петерсона), используя самого Розенберга, и стал главным церковным лицом по всей Прибалтике и Северо-Западу России. В дальнейшем, именно Сергий Воскресенский введет в поле деятельности и других любопытных персонажей.

О том, как это делалось, рассказал никто иной, как известный чекист-террорист П.Судоплатов. Рассказывая о совсем другом эпизоде, он признал: «при содействии... блюстителя патриаршего престола митрополита Сергия нам удалось внедрить наших оперативных работников В.М.Иванова и и И.И. Михеева в круги церковников, сотрудничавших с немцами на оккупированной территории. При этом Михеев успешно освоился в профессии священнослужителя».

Другими словами, Сергий Страгородский выполнял прямые задания НКВД по внедрению агентуры в церковные круги на территориях, контролируемых германскими войсками. Совсем не исключено, что митрополит Сергий (Воскресенский), был еще одним таким агентом, причем высокопоставленным, и внедрил его первоначальник Сергий Страгородский.

Воскресенский же в свою очередь пригрел Яниса Гарклавса (1898 – 1982), как бы латыша, как бы православного, который поначалу прислуживал митрополиту Августину (Петерсону), но оказался в окружении Сергия (Воскресенского). С этим Янисом Гарклавсом будет связана дальнейшая история иконы.

Обращает на себя внимание то, что Гарклавс, вполне вероятно, даже не его фамилия, так как официально его отец скончался, когда мальчику было всего 2 года. Мать вышла вторично замуж.

Был ли Янис Гарклавс, как утверждается, участником Первой Мировой и потом Гражданской войн, и на какой стороне, документально еще нужно доказать. Вполне возможно, он был одним из тех «латышских стрелков», которых использовал Ленин для начала тотального геноцида русского народа. Но в 1942 году ему было уже 44 года, возраст достаточно зрелый для ответственности.

Уже в качестве иеромонаха Янис Гарклавс добился у германских властей допуска в лагеря советских военнопленных. 26 ноября 1942 года он принял монашеский постриг с именем Иоанн. Через полгода он уже епископ Иоанн, хиротонисал его Сергий Воскресенский с еще двумя иерархами-сергианами: Павлом (Дмитровским) и Даниилом (Юзьвюком).

Таким образом, легко просматривается линия сергианской и чекистской МП РПЦ, которая, пользуясь статусом «церкви», заблаговременно заполняла своими кадрами Зарубежную Русь.

Именно этот Иоанн Гарклавс оказался хранителем Тихвинской иконы Богоматери. В этом ему помогал его... приемный сын.

Как оказался 17-летний Сергей Кожевников приемным сыном епископа, непонятно. Биография его на Википедии начинается с 1945 года, когда ему должно было быть уже 18 лет. В других источниках указывается 1944 год, когда Кожевников вместе с Иоанном Гарклавсом выезжает из Латвии в Германию.

Познакомился же Сергей Кожевников со своим будущим приемным отцом Иоанном Гарклавсом так: «Я с ранних лет ходил с родителями в храм... мне было 13 лет, когда в один прекрасный день отец Иоанн спросил моих родителей, не возражают ли они, если я буду прислуживать в храме. Родители были рады... Отец Иоанн научил меня читать по-церковнославянски, так что стал я еще исполнять обязанности чтеца».

Другими словами, при живых биологических отце-матери, подросток по фамилии Кожевников, был передан некоему Иоанну Гарклавсу. Подростку было 13 лет в 1941 году (родился 20 декабря 1927 года), а Иоанну – 43. Гарклавс был целибатным священником, не монахом. И взял у семьи на попечение подростка. Почему? Зачем?

Из воспоминаний того же о.Сергия Гарклавса мы узнаем, что они втроем, он, Иоанн Гарклавс и Сергий Воскресенский, тогда патриарший экзарх, «разъезжали по латышским приходам». Когда же линия фронта стала «выпрямляться», при приближении советских войск из Риги началась эвакуация. Иоанн Гарклавс заявил немецким властям, что у него есть мать, и без нее он никуда не поедет. Немецкое командование разрешило ему эвакуироваться с матерью.

«Теперь вопрос стал, как быть со мной, - говорит Сергий (Кожевников) Гарклавс. – Мои родители жили в Вентспилсе. Дорога в Вентспилс была отрезана, связаться с ними не было возможности. Мне надо было сделать выбор: остаться в Риге с чужими людьми или ехать с владыкой. Я предложил сопровождать владыку...»

Куда? На запад, в Германию.

Когда человек стареет, его посещает царица-сенильность. Он многое помнит, но он не знает, как удержаться от того, чтобы не разболтать разные странные сюжеты из своей жизни. Он также многое забывает, потому что этого желает царица-сенильность.

Так вот, расстояние между Вентспилсом и Ригой – 185 км. Только при этом Рига находится на востоке от Вентспилса, а Вентспилс – на западе от Риги. Дорога на Вентспилс была свободна в сентябре 1944 года. Он будет перерезана советскими войсками только 13 октября 1944 года, когда Рига окажется захвачена советскими войсками 119-го стрелкового корпуса.

Вентспилс оставался под контролем германских войск и 14-го, и 31 октября, и даже 25 декабря 1944 года. Вентспилс оставался невзятой крепостью немцев и в следующем 1945 году. За Курляндию вообще в той войне было целых пять битв. Последняя, пятая битва, имела место с 17-го по 28 марта 1945 года. И она также была проиграна советской стороной.

Даже после капитуляции Германии, уже 10 мая 1945 года Курляндская группировка оказывала сопротивление советским войскам. Это сопротивление продолжалось до середины лета 1945 года.

Таким образом, дорога на Вентспилс не была перерезана в сентябре 1944 года, и Сережа Кожевников вполне мог бы доехать из Риги до своих родителей. Только поэтому его довод не имеет реальных оснований. Но юноша, так полюбившийся Иоанну Гарклавсу и Сергию Воскресенскому, что они вместе «разъезжали по латышским приходам», решил ехать с Иоанном Гарклавсом, уже епископом. О родителях он не думал.

Сначала на небольшом автобусе поехали в Лиепаю, кстати, оставив по правую сторону от себя любимый Вентспилс.

Тихвинской иконы Богоматери не было с ними. Она находилась в рижском Троице-Сергиевом женском монастыре. (По словам Сергея Гарклавса-Кожевникова – в Христорождественском соборе Риги). Священник Николай Виеглайс и еще два других священника с семьями, вывезли икону из Риги в Лиепаю. Имена этих двух священников – Иоанн Легкий (благочинный Гдовского уезда) и Иоанн Бауманис. Их сопровождал немецкий офицер.

В советских источниках, особенно в переложении путинскими «историками», офицер фигурирует как «высокопоставленный». В одном из источников называется его ранг – «штурмфюрер». То есть он принадлежал к элитным войскам СС. Однако в табели о рангах войск СС звание «штурмфюрер» отсутствует. Есть звание «штурмшарфюрер» и это соответствует примерно старшине роты или неофицерскому командиру взвода. Есть два офицерских звания: «унтерштурмфюрер» (лейтенант) и «оберштурмфюрер» (старший лейтенант). В одном источнике указано все-таки правильно: оберштурмфюрер Цвибель. До «высокопоставленного сотрудника», надо сказать, старшему лейтенанту Цвибелю предстояло еще расти и расти.

Как бы там ни было, но современные путинские публицисты хотят убедить нас, что немецкое командование выделило старшего лейтенанта СС для сопровождения иконы вместе со священниками и для передачи ее Гарклавсу. С этого момента как бы начинается тернистый, но славный путь иконы по Зарубежью.

Это не совсем так.

На самом деле, оберштурмфюрер Цвибель с подразделением солдат был выделен для охраны не одной Тихвинской иконы, а для сопровождения большого количества церковных ценностей, собранных по храмам и монастырям временно освобожденной территории России.

В частности, в ящиках были упакованы ценные предметы церковного назначения из Печерского монастыря (кстати, до войны он находился на территории Эстонии), из Рижского Троице-Сергиева монастыря, из кафедральных соборов и старых церквей.

Только краткое перечисление ценностей может удивить любого: золотые и серебряные чаши, Евангелия в серебряной оправе, золотые и серебряные цепи, кресты, шкатулки, древние иконы и старые картины, разобранные иконостасы, древние статуи, золотые кольца, монеты (общим весом весом до 65 кг), ордена из драгметалов с драгоценными камнями, старинные церковные облачения, головные уборы с драгоценными камнями. Заведовал всем этим от имени Псковской Миссии как раз протоиерей Николай Виеглайс, тогда благочинный.

Цель вывоза церковных ценностей понятна – культурное, религиозное и церковное наследие нужно было спасать от безбожной орды советчиков. Объем вывезенных ценностей оценивается в несколько железнодорожных вагонов.

Вывозились они в несколько приемов. Первый эшелон из 9 вагонов отправлен из Риги 15 марта 1944 года. Следующий эшелон из 4 вагонов ушел вслед за первыми. Еще позже, предположительно до 3 железнодорожных вагонов, и как раз с сокровищами Псковско-Печерского монастыря, были отправлены в Германию 3 мая 1944 года.

Отправка грузов с церковными и культурными ценностями подолжалась все лето вплоть до осени, приблизительно до начала октября 1944 года.

В Лиепае епископ Иоанн Гарклавс с приемным сыном (Кожевниковым) встретились с приехавшими Николаем Виеглайсом, Иоанном Легким и Иоанном Бауманисом и приняли их в свою группу, как приняли и других священников: Николая Перехвальского, Петра Кудринского, Петра Михайлова и семерых иподиаконов, всех с семьями.

Запомним эти имена – о.Петр Кудринский и Иоанн Легкий. Их называет сам Сергей Гарклавс-Кожевников. Запомним время, когда они оказался возле Гарклавсов и Тихвинской иконы и других церковных сокровищ, вывезенных из Риги священниками Виеглайсом, Легким и Бауманисом – конец сентября 1944 года. Именно они с этого момента становятся «глазами и ушами» НКВД и СМЕРШа. Через них прослеживается путь духовных ценностей, на которые советчикам, по большому счету, было наплевать. Но путь материальных церковных ценностей они прослеживали всегда.

Вся группа Гарклавса теперь насчитывала до 35 человек. Германские военные власти оказывали им содействие. Через Данциг и Лодзь добрались до городка Шнейденмюль, а оттуда в Судетскую область, или в северную Богемию, в местечко Яблонец.

Ни 17-летний Сережа Кожевников, ни Янис Екабович Гарклавс не испытывали никаких сложностей, чтобы путешествовать по территории Третьего Рейха. Кстати, просматривая имена, дотошный исследователь может найти других «Екабовичей», например, Вейденбаума Эдуарда Екабовича, одного из первых марксистов Латвии, поэта и революционера, Нейбута Арнольда Екабовича, тоже революционера, в 1918 году члена ВЦИК (возглавляемого Я.Свердловым). Епископ, хиротонисанный Сергием Воскресенским, которому благоволил сам Альфред Розенберг, был вне подозрений. Вся его деятельность была под прикрытием Оперативного Штаба с санкции Политического отдела Министерства восточных оккупированных территорий. Последнее возглавлял А.Розенберг.

****

Эта группа из 35 человек, священников, их семей, возглавляемая Иоанном Гарклавсом, осела в Яблонце, точнее в селении Иоганнесберг, в семи километрах от Яблонца. Жили там с сентября/октября 1944 года до мая 1945-го. То есть 7-8 месяцев. Там они встретили советские войска, когда они вошли в Яблонец в мае 1945 года.

Остановимся на минутку. Определимся: нацистов из Яблонца изгнали подпольные группы сопротивления, но сразу же вошли советские войска. Таким образом, вся группа Гарклавса оказалась в советской зоне оккупации. Причем Прага, которая находилась в 110 километрах на юго-запад от Яблонца, также была захвачена советской армией.

Где в это время были церковные ценности, десятки ящиков с иконами, облачениями, церковной утварью, священными и богослужебными книгами 13-18 веков? Ни один из участников вывоза их об этом не упоминает.

Зато уже 20 мая 1945 года Иоанн Гарклавс составляет и пересылает доклад на имя «патриарха» Алексия (Симанского) – формальное свидетельство о подчинении его советской сталинской «церкви». По видимому, решение по нему и всей его группе еще не было принято. Он же верноподданически заверяет своих хозяев, что готов служить и дальше: «Находясь в беженских условиях в Германии, мы, сохраняя верность Матери Церкви, не вступали в каноническое и молитвенное общение с епископами и духовенством других юрисдикций... Приветствуя Ваше Святейшество с принятием высокого жребия патриаршего служения и победным окончанием русским народом войны, пребываю преданным слугой Вашего Святейшества».

Приемный сын Иоанна Гарклавса, вышеупомянутый Сергей Гарклавс-Кожевников, много позже так описывал ситуацию: «Конечно, от нас стали требовать, чтобы мы вернулись в Советский Союз. Мы стали искать возможность перебраться в американскую зону. У владыки была секретарша Зоя, она поехала в американскую зону, обратилась к коменданту, а он сказал, что... самое лучшее поехать в Прагу».

Снова мы видим противоречия в изложении событий.

Только-только Иоанн Гарклавс подал служебный рапорт своему начальству, «патриарху» Алексию Симанскому. Кстати, в рапорте перечислил всех, кто с ним в группе остался: священников П.Кудринского, Н.Перехвальского, И.Легкого, Н.Вейсглайса, И.Бауманиса, Николая Лапекина, Петра Михайлова, протодиакона Михаила Яковлева и т.д. Вместе с другими просит Алексия Симанского оказать содействие в возвращении в СССР. И вдруг посылает некую «Зою» в американскую зону, начинает выяснять, как бы им всем, вышеперечисленным, выбраться из советской зоны оккупации.

Более того. Американские войска к началу мая 1945 года остановились в 80 км. к западу от Праги, предоставляя советским частям поддержать восстание в столице Чехословакии и разгромить немцев. Восстание чехов против гитлеровцев было поддержано частями РОА (власовцами), между прочим. Об этом есть обширная литература. Советские передовые части, входя 8-9 мая в Прагу, слышали от пражан, что какие-то русские их уже освободили. Потом этих власовцев, кстати, безжалостно вылавливали по всей оккупированной Праге, многих там же и расстреливали. Другие, после фильтрации, получили свои 10-15 лет и отправились в сталинские лагеря. СМЕРШ, части НКВД, части политуправления, военной прокуратуры, армейские подразделения зачищали Прагу и всю Чехословакию со всем старанием.

И вот всего две недели спустя, в 20-х числах мая 1945 года некая «Зоя» свободно пересекает советскую зону оккупации и оказывается в американской зоне оккупации. Она покрывает 150-200 км, чтобы побеседовать с неким комендантом (чего? города, зоны, лагеря?), а тот советует ей перебираться в Прагу. Потом Зоя возвращается назад, сообщает о пожелании безымянного коменданта. И вся группа, как по приказу, едет в Прагу. А там, по свидетельству Сергея Гарклавса, «по перронам патрули ходили, и советские, и американские, нас бы непременно арестовали. Пришлось ползти под вагонами, а я был еще и с иконой».

О советских патрулях сказано верно. Они должны были там быть. Откуда в Праге взялись американские патрули? Третья Армия ген.Паттона, ее 16-я танковая дивизия взяла Пильзен, и это была крайняя восточная для американцев точка. Пиво в Пильзене было доброе, умирать в самом конце войны никто не хотел. Между Пильзеном и Прагой... почти 90 км!

Опять же совсем непонятно, как советские патрули, блок-посты, заставы, комендатуры, расположения войск пропустили большую группу лиц из своей зоны оккупации в американскую. Или у них был приказ сверху: вот этих, с иконой, не задерживать и пропустить к американцам? Ни Иоанн Гарклавс, ни Сергей Гарклавс-Кожевников, ставший приемным сыном епископа, об этом не рассказывают. Мифическая «Зоя» больше не фигурирует в их рассказах.

Однако факт, который они не смогли разъяснить: от Яблонца – до Праги, и от Праги – до американской зоны оккупации их группа прошла как пионеры в походе по местам боевой славы. И очутились в баварском городе Амберге, который был под американской военной администрацией. Как им это удалось?

Оттуда вся группа была перевезена ближе к Нюрнбергу, в лагерь латышских перемещенных лиц Херсбрук. На несколько лет лагерь ДиПи в Херсбруке стал приютом для всей группы Гарклавсов. О церковных ценностях, вывезенных ими, больше не упоминается.

Но вот что интересно. Недалеко от Нюрнберга есть городок Ансбах. Там в конце войны оказались сокровища Псковско-Печерского и других монастырей. Собственно между Амбергом и Ансбахом и находится Нюрнберг. На этой линии (110 км) и были рассредоточены сокровища, вывезенные, в том числе группой Гарклавса-Виеглайса. Некоторые были переданы в музеи, другие – в частные коллекции.

Пройдет с той поры около 30 лет, и в 1974-75 году германские власти передадут СССР огромное число церковных сокровищ и святынь. Список их для возвращения «на родину» был подготовлен ни кем иным, как Никодимом Ротовым (!), так называемым «митрополитом», а по совместительству полковником КГБ. Это был пресловутый список «Предметов Комнаты Сокровищ», и в нем были перечислены:

-серебряные, с золотом кружки, бокалы, сосуды, ложки...
-блюда старого серебра с золотым узором, чащи, серебряные, «тяжелые святые тарелки»...
-картины «Ефросинья Полоцкая», «Святая Мария», «Иисус Христос»...
-уникальная коллекция серебряных талеров с 1723 по 1840 год...
-четырехгранный бриллиант 9Х10 мм...
-оклад и цепь со многими каменьями,
-монеты и медали разного металла и достоинства, весом в 65 кг...
-иконы, книги в серебряных окладах, священные облачения и украшенные драгоценными камнями старинные уборы...

Группа Гарклавса- Виеглайса, сопровождавшая эти и другие сокровища, все первые годы после войны была постоянно рядом с ними. Это тоже нужно принять во внимание.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Август 1918. Начало Ижевского восстания
nicksob
.

«Начало Ижевского восстания»
Глава из романа «Нелюбины»

Глава 16

Восстание вспыхнуло, будто кто-то бросил горящую спичку в лужу керосина. Лужа, оказалось, безудержно растеклась языками вдоль по улицам. И теперь огонь побежал, сначала летучими синими ручейками, потом опасными желтыми всполохами. Наконец, загудел, заполыхал во всю силу.

В какие-то полтора часа весь Ижевский был объят пламенем восстания. Главный представитель Военного ведомства, подполковник-инженер Косачев ошеломленно наблюдал, как это пламя растет, перебрасывается на все новые улицы, мастерские, цеха, склады, захватывает все новые кварталы, все новых людей.

У поверочных мастерских восставшие навалились на охрану. Бывшие пленные австрийцы, вооруженные большевиками, тут же отдали свои винтовки и патроны:

«Комраден, нихт шиссен!..»

«Пшел вон, австрийская шваль!» - и пинком под тощий зад.

Рабочие ворвались внутрь, сбили замки со складских помещений, нашли несколько тысяч готовых винтовок. Офицеры и фронтовики организовали выдачу оружия. Патронов было мало.

-Ребята, большевики засели у Долгого моста! - крикнул кто-то. - Нас от семей отрезают.

-Они лезут сюда через плотину! - крикнул другой.

-А вот я им полезу, - сказал молодой мастеровой, передергивая затвор.

Тут же все, кто уже вставил обоймы в винтовки, побежали к плотине? Другие направо, к мосту. Несколько десятков милиционеров и красноармейцев и впрямь пытались остановить движение восставших из заводской, Заречной части, в жилую - Нагорную. Они бежали от казарм, расположенных в Нагорной части. Первые уже выскочили с Троицкого, Бодалевского, Широкого переулков на берег заводского пруда. Рассыпались цепью вдоль Береговой. С их стороны раздались выстрелы.

-Ах, собаки, вот оно ваше нутро! - закричал какой-то пожилой дядька, схватаясь за ногу. По ноге текла кровь, темным пятном она поползла по штанине.

-Всем в укрытие! - рявкнул поручик Боровых.

В какие-то несколько минут он рассчитал людей на отделения и взводы. Назначил главных. Объяснил, что кому делать. Фронтовики и рабочие быстро рассредоточились и ответили ружейным огнем. Это очень не понравилось красным. Это было совсем не то, что вламываться в дома к безоружным и волочить их потом в кутузку. Пули восставших оказались точными. То один, то другой милиционер или красноармеец падал или хватался за перебитую ногу или руку и отползал с позиций.

Прибежал от Долгого моста гимназист и сообщил, что там красные поставили пулеметы. У гимназиста горели щеки от возбуждения. Константин Косачев посмотрел ему в лицо и подумал: «Это какое-то безумие! Этот мальчик бегает под пулями... Так же мог бы бегать и мой сын...»

-Господин подполковник! - откуда-то сзади возник поручик Боровых. - Если вы здесь прижмете огнем погуще, то я с ребятами попробую перебраться на другой берег Ижа.

-Что?.. Что вы имеете в виду?

-Я говорю: надо прижать их огнем. Я оставлю вам унтер-офицера Окоемова, он скумекает, что к чему. Сам возьму десяток-другой «охотников», мы переправимся на тот берег Ижа - хотя бы по железнодорожному мосту. И подойдем сбоку. Главное, не давайте им перейти в атаку здесь. Если пойдут, сбивайте залповым огнем. Обычно работает!

Откуда-то с той стороны запустили пулеметную очередь. Очередь прошла очень высоко, по деревьям. Пули срезали мелкие веточки. Те осыпались. Поручик Боровых зло и весело оскалился: «Постреляй у меня!» Это была его стихия. Он дал последние распоряжения фронтовикам и убежал куда-то.

Константин Антонович увидел, что примерно каждый третий из залегших и остреливающихся рабочих и фронтовиков, начали отползать и собираться за стенами пакзауза.

Все казалось горячечным бредом. Откуда кто знал, что надо отползать. Почему отползать? Кто дал команду?

К нему, низко пригнувшись, подскочил унтер-офицер. В нем Константин Антонович узнал вчерашнего ночного визитера.

-Ваше высокоблагородие, унтер-офицер Окоемов!

И тут же, высунувшись из-за поваленного дерева, закричал:

-Гаврила, ну-ко, задницу спрячь! Ишь, выставился! А ты, Егор Федорович, присмотрись-ка вон к тому, за кустом. В винтаре-то патроны есть?

-Есть.

-Вот и попади по нему. Больно он нахальный!

Рабочий в солдатском бушлате, которого унтер-офицер назвал уважительно по имени-отчеству, аккуратно прицелился, нажал на спусковой крючок. Гулко грохнула трехлинейка. С той стороны, из-за куста, вскинув руки, выпал человек в серой армейской шинели...

В перестрелке прошел день. У восставших возле плотины были потери: один убитый, четверо раненых. На той стороне, по подсчетам восставших, было до двадцати убитых и раненых.

Подполковник Косачев постепенно привыкал к мысли, что надо присматривать за противником, надо давать какие-то приказания. Всплыли в памяти приемы боевой тактики, когда-то, лет пятнадцать-семнадцать назад, отрабатываемые на учениях и маневрах. Двух хорошо стрелявших фронтовиков, он послал в густые кусты саженях в ста пятидесяти по берегу пруда. Приказал наблюдать за красными как бы со стороны, засекать огневые точки, в частности, пулемет.

Эти два стрелка и усмотрели, что красные катят пулемет на позицию. Двумя выстрелами убили или ранили обоих пулеметчиков.

Наступил вечер. Поручика Боровых с его людьми все не было. За это время можно было обежать весь Ижевский кругом. Унтер-офицер Окоемов был спокоен и непоколебим: «Все будет хорошо, им надо незаметно подобраться!» Тут же накричал на какого-то рабочего, который свернул и закурил «козью ножку». И вовремя, едва рабочий откинул окурок, с той стороны бахнуло сразу несколько выстрелов. Одна пуля с гулким стуком вонзилась в дерево рядом с Косачевым.

-Курить только в кулак! - отрывисто скомандовал подполковник. - А кто не умеет, тому не курить вообще!

Рабочие хрипло засмеялись.

Августовская ночь навалилась на Ижевский вместе с низкими тучами. Ветер гнал тучи к северу. Неожиданно со стороны Долгого моста забабахали винтовочные выстрелы, затрещали пулеметы, ухнула сначала одна ручная граната, потом вторая.

-Наш черед подошел! - сказал Окоемов, вышел из-за дерева, крикнул остальным. - Что, ребята, пошли, пощупаем большевиков за то самоё!

Солдаты и рабочие поднялись. Встал и Константин Антонович, вынул свой револьвер, из которого ни разу в жизни не стрелял по живым целям. Шагнул вслед уходящим через плотину.

«Ур-ра... Ур-ра!» - прерывисто прокатилось над прудом.

С той стороны раздалось несколько выстрелов. На них ответили огнем и все крепнущим «Ур-ра!».

На той стороне все затихло.

Восставшие побежали по плотине, крича, изредка стреляя из винтовок. Заметив какое-то шевеление в прибрежных кустах, подполковник Косачев выстрелил туда дважды из револьвера...

На следующий день поручик Боровых, атаковавший и выбивший большевиков из последнего их оплота - военного отдела и с позиций возле Карлутской площади, где были пороховые склады, возглавил роту восставших, которые рыскали по улицам Ижевского. Они ловили большевиков.

Оказалось, что перед тем, как разбежаться, большевики разделили между собой заводскую казну, увели 13 миллионов рублей. Каждый взял свою долю, от 50 до 150 тысяч.

Рабочие особенно гонялись за такими. Поймав очередного, вытряхивали из него пачки, а вытряхнув, спрашивали: «Ты заработал эти деньги, что ты их взял?» Задав свой риторический вопрос, ставили вора к стенке и расстреливали.

Алексей Боровых родился в Ижевском, всю жизнь до войны прожил здесь, знал каждую улочку, переулок, каждый дом, сарай, склад, лабаз, да что там - каждую завалинку, каждую баньку, каждый куст, где мог укрыться большевик или чекист. Шансы для них спрятаться, переждать, а затем выскользнуть, были ничтожны.

Заместитель продотдела Кисин был найден в погребе своей полюбовницы Марины Сапожковой. Его вытащили, ударили головой о беленый угол печи, вытолкали на улицу. Он плакал и падал на колени.

Помощник Кисина, бывший слесарь Иванов, ставший «максималистом», пытался пересидеть в бане, а ночью уйти. В бане его и взяли. Обыскав, нашли 60 тысяч рублей...

Замначальника милиции Сердобцева обнаружили в густых кустах сирени, там дети сделали «домик».

-Ты, погань, мово Петрушку заарестовал! Ты его бил маузером! Получи-ко по заслуге...

Милиционер Больших был пойман, когда хотел выбраться из города в подводе с сеном. На нем обнаружили самую большую сумму в сто пятьдесят тысяч рублей. Тут же у подводы и жахнули из шести винтовок. А родственника его, Серафима Селиванова, выгнали из Ижевского:

«И штоб мы тебя не видели, инде отбубеним, мало не покажетца!»

Потом уже стали спрашивать, не тот ли это Селиванов, что также в родстве с Иваном Пастуховым, главным большевиком? Быстро выяснилось, что главный большевик в Заводе - двоюродный племянник Серафиму. Пытались догнать, но помчался Серафим Селиванов на своей ржавой рессорной бричке быстрее ветра - не было его нигде.

...Через день обнаружил Константин Антонович, что по-прежнему командует ротой восставших рабочих. Рота была набрана из своих же, с Нагорной части. Это были пожилые дядьки, несколько коренных «кафтанников» с сыновьями, братьями, племяшами, зятьями, свояками - старые рабочие кланы.

Даже не заметил Константин Антонович, как оказался он в семье. Здесь все знали всех. Иерархия устанавливалась не по приказу, а по личному вкладу и уважению. И какой-нибудь невысокий, сутулый, лысый, в картузе, в прожженной табаком или кислотой поддевке Кондратий Федорыч, мог взводному Илье Трубицыну вдруг отвесить подзатыльник:

«Ты мне ишо поперечь, охламон! Я те мозги-те на место поставлю...»

«Да ланно тебе, дядя Кондрат. Че дересся-то? Я-жеть взводной. Перед ребятыми стыдно...»

«Стыдно когда яйцы видно, - резко осекал его Кондратий Федорович. - А мастер бает дело, ты никшни и слушай...»

То была глубинная жизнь, которой подполковник Косачев не то, чтобы не знал, но как-то старался не замечать. Теперь эта жизнь, эти кланы забрали его в себя, всосали по силе необходимости, потребовали его знаний, его воли.

В этих кланах из поколения в поколение передавали истории, как граф Шувалов заложил сызначала времён Ижевский завод и девок из крепостных актрис за провинность посылал сюда. Рассказывали, как рыли заводской пруд, да когда рыли, то открылся могильник древний, были там черепа конские, да золото-серебро, да бирюза и малахит уральский, да меч-складенец, будто только что из кузни, дамасской, поди, стали каленой. По стали той солнышко гуляло.

Передавали из рода в род, как из Санкт-Петербурга приехал архитектор и строили тогда главный корпус, очень похожий на столичное Адмиралтейство. И когда построил архитектор главный корпус, то получил от царя мешок денег. Хотел было поднять тот мешок, да надорвался. Развязали мешок, стали доставать серебряные ефимки, а на них вместо портрета Екатерины - лысый татарин.

«Не татарин, а турецкий Махмет-паша, - поправлял сивоусый Тихон Никитич Козлов, пыхая самокруткой. - Турки того немца подкупить хотели, деньжища отваливали, вишь ты, чтобы он строил неважнецки...»

«И что потом, дядя Тиша?»

«Что-что? Наш белый царь Махмет-пашу в шашки обыграл, вот что...»

В этих россказнях, да в сменах по гудку заводскому, да в труде-мастерстве, да в мозолях на ладонях, да в баньке, срубленной за вторым покосом, да в общих праздниках, да в сватаниях и рукобитьи, в сваренном пиве, в заколотой, осмоленной и разделанной свинье на Покров, да в попитой «гербовой» водочке, да в рождении первенца, да в смерти близкого и в переделенном горе, да в тысячах незримых нитях и семейных связях, а главное, в кровном родстве рабочих и техников с заводскими стенами складывался свой мир, особый, прочный, нажитой - мир, который теперь эти семьи решили защищать своим же оружием.

Оказалось в роте Косачева также несколько десятков рабочих во втором-третьем поколении. Одни помнили своих родственников в Тульских заводах, откуда их сюда перевезли. Другие приехали с уральских заводов и рудников, прибрели с окрестных деревень, так и остались здесь, осели на улочках и переулках, выстроили дома, породниилсь, смешались с первыми, старыми семействами.

Ядром роты стали несколько фронтовиков во главе с унтер-офицером Окоемовым. Окоемов будто был рожден фельдфебелем. Вместе со своим братом Виктором, заливщиком из Чугунолитейного цеха, Окоемов быстро составил списки, проверил наличие людей, оформил денежное и пищевое довольствие на каждого бойца-защитника, установил очередность вахтенной службы и патрулей по улицам.

После того, как по всему Ижевскому выловили и перебили большевиков, жизнь в Ижевском снова наладилась. Откуда что взялось? Открылись лавки, магазины, мастерские, заскрипели по Базарной улице тележные колеса - то потянулись из соседних деревень мужики. Надо было продавать хлеб, мясо, крупы, масло, лен, сыры, деревянный товар.

Завод снова заработал, сначала в две, а потом и в три смены - на оружие только и надеялись. С продовольственных складов стали выдавать сахар, чай, мясные консервы, сухофрукты, соль. В красноармейских казармах обнаружили запасы теплых вещей и обуви.

-Но это безумие, - повторял Константин Антонович, возвращаясь поздно вечером домой и садясь с женой за стол.

- Это полное безумие, Леля. В Вятке, Глазове, Перми - большевики. У них пулеметы, тяжелая артиллерия, бронепоезда, хорошо вооруженные и обмундированные войска. С юга по всем рекам, по Вятке, по Каме, по Белой, по Волге - красные военные флотилии. У нас - несколько переоснащенных пароходов и буксиров. Из Казани красных выбили, но что дальше?

Елена Дмитриевна молча слушала мужа. После того, как он присоединился к повстанцам, она свое мнение не высказывала. Что сделано, то сделано. Назад не воротить.

Но даже в лице она изменилась в эти дни. Губы стали узки и упрямы, в уголках рта залегла скорбь, в глазах остановилось время, сами движения ее стали скупы и экономны. Она будто прислушивалась к чему-то. Нет, не к признаниям мужа. К чему-то внутри себя. Иногда на нее накатывало желание выкрикнуть ему: Костя, надо бежать отсюда, бежать куда глаза глядят, надо спасать детей, себя! Но потом она спрашивала себя: и куда же мы побежим?

Дом кузена Федора в Старых Сношках сгорел, не стало тихого прибежища: стучащих лопастей мельничного колеса, шума воды с запруды, духовитого малинового варенья, тягучего янтарного меда к чаю кяхтинскому, из калмыцких степей завезенному, бесконечных выдумок и присказок Ермолаевны, мужиков, приезжающих на двор мельницы, мирного дымка их махорки, неспешных разговоров, купальни на берегу пруда, прогулок по лесу - не стало ничего.

В мясных рядах да мучных лабазах чудные и жуткие вещи баяли: мечутся по лесным дорогам банды. Матросы с латышами да евреями в гусарских доломанах на лошадях, городские бабенки в бушлатах и штанах, все стриженные под горшок, трясутся в телегах с пулеметами, за ними в красных рубахах косоглазые китайцы, эти лягушек над кострами жарят, червями навозными заедают. Еще в Глазове, да Перьми, да в Вятке из затворов разбойничков повыпускали, воров да смертоубивцев. Им да пленным австриякам винтовки роздали. Беда, коли пути-дорожки с такими пересекутся.

Уже сбивали ижевские пришельцев, вытряхивали дух из бандитов. Топили матросов в Вале. Брали в штыки хорьков в гусарских доломанах. Им на смену новые бабы стриженные катят, евреи в кожаных пальто маузерами трясут, австрияки с венгерцами избы жгут, овины чистят, и другие казнят люд православный бессчетно. Их заманят да побьют - ан новые косоглазые с красных рубахах, с винтовками и ножами, ни дать ни взять, Гога и Магога тьмой желтолицей надвигается.

Проговаривались очевидцы, что отрезают китайцы людям головы, вспарывают животы бабам и девкам, поднимают младенцев на штыки.

Вотяки, лесной народ, первые узнавали, что идут красные. Идет какой-то Жидялис от Мамадыша, идет матрос Шалманов от Валожа, идет Барышников от Глазова, гуляет Чеверев вокруг Агрыза, до тла сжигают села и деревни, бьют скот, казнят мужиков немилосердно.

Быстрее телефона и телеграфа переносилась весть об очередной экспедиции. Едва от пристани выступал отряд Юрия Аскольда, как люди, деревня за деревней, исчезали в лесах. Известен был Аскольд казнями и кокаиновым разгульем. Жег людей в избах, вешал стариков на воротах, топил девок в колодцах. Не дожидались вотяки скрипа тележного, ржания конского – уходили загодя. Дух лесной, нюлэс мурт, видать, шептал по ночам старухам, они тут же стариков и детей расталкивали, собирали пожитки. То же стали делать и русские. Если не встречали дрекольем да дедовскими берданами, то рассыпались по лесам и логам, ищи-свищи, каратель. И моли своих жестоких богов, чтобы выйти тебе из лесу живым.

С новой силой поднялись мужики в Нолинском и Оханском уездах, стали сбиваться в дружины и отряды под Глазовом, Уржумом, вокруг Сарапула, у Малмыжа, за Воткинским заводом и под Осой. Бьют крестьянские дружины китайцев да евреев, да австрияков с латышами в звездах.

-Ну так что? - вопрошал сам себя Константин Антонович. - Что из того? Сколько не просим Казань с Уфой, чтобы прислали патронов, не отвечают. Молчит генерал Болдырев. Мы в окружении. Нет нам помощи ниоткуда.

Впрочем, дела восставших были не так уж плохи. Даже с чрезвычайно скудными огневыми припасами, разбили они первый же карательный отряд, что пытался прорваться к Ижевскому на второй день. Вовремя прознали о карателях, добро что телеграфист в обход начальства натюкал на ленточку: «С Вятских Полян карательный отряд восемь вагонов на Ижевский...»

Тут же фронтовики составили вылазку. Навалили на рельсы смоляных шпал. Сами по кустам рассыпались, у каждого по винтовке, а то карабину. Поезд покричал да остановился. Как он остановился, так и давай ижевцы щелкать по вагонам. Кто выскакивает в проем, того на мушку. Пытались красные бойцы по трое-четверо выскакивать. Ответили ижевцы залпами. Возле каждого вагона скоро лежало по пять-семь красноармейцев.

-Кто там еще смелый лоб подставлять? - кричали ижевцы. - Пробуй, большевичок-медный котелок!

-Дяденьки, да миблизованные мы! - жалобно отвечали из вагонов.

-Раз миблизованные, тогда сдавайтесь. Винтовку выкидывашь вперед прикладом, сам спрыгивашь и направо к кустам - марш!

Три с половиной сотни красноармейцев сдались. Командир с комиссаром расстреляли друг друга. Сидели в штабном вагоне друг против друга, оба в кожанах, оба в желтых американских крагах, у обоих по пулевой дырке во лбах. Удивлялись ижевцы:

-Змея сама себя за хвост жалит, а эти, смотри-ко, что придумали!..

Не прошло и недели, как новый отряд двинулся на Ижевский. В пять-шесть раз больший, чем первый. Видать, докумекали большевички, что за полушку не взять им Завода. Черной тучей повалили.

И снова ижевцы загодя прознали. Родня-то по всей железной дороге понасована. Сватья, кумовья, братки от чужих дядек в каждом селе да починке. Они нашептали, доложили, подсказали. Идут ироды, убивать будут.

Что ж, идите. Позже не пожалейте.

Снова устроили засаду на железной дороге. Рельсы загогулинами вбок загнули. На путях завал устроили. Поезд встал. Как раз позади взрывом разметало и шпалы и рельсы.

-Бей сволочь ижевскую! - заверещали комиссары.

-Занимай круговую оборону! - стали командовать краскомы.

Куда там! Из кустов, из запряток, секретов, скрытые от взгляда, жахнули винтовки. Стали ижевцы выбивать красных бойцов и командиров. Руки те самые винтовки годами пристреливали. Неужто по кожаному комиссару не попадет? Ну-ко, лови пулю, красный!

Через два часа перестрелки заставили выбросить большевиков белые тряпки из окон вагонов. Пытались было комиссары прорваться, малым отрядом уйти в лес. Не тут-то было. Лес-то свой, родной. По грибы да по ягоды с детства бегали, все тропинки пятками топтаны.

Переловили разбежавшихся по лесу большевиков и комиссаров. А когда переловили и собрали все вместе, то увидели, что тут почти весь ижевский Совет - его большевистская часть - и есть.

-Вы что ж, мать вашу, - спрашивали ижевцы, - убивать нас ехали? Мало вам нагваздакали? Никак еще захотелось?

Отвезли всех пойманных коммунистов в Ижевский. Там поручик Боровых, человек со пустым, выжженным взглядом, определил, кто есть кто, и лично провел казни. Сам принял на себя эту обязанность. И никто не спорил. Знали, какое горе случилось в его доме. Отца его уважал весь Завод. С сыном теперь скорбел.

Так как патронов не было, поручик вместе с подручным-китайцем вешал коммунистов. Китаец этот прежде был у большевиков, но после разгрома первого же карательного отряда перешел к повстанцам. Оказался он мастером на казни: ловко мылил веревки, зажав в плоских ладонях кусок мыла, ловко набрасывал петли.

-Петля чем удобна? - задавал как бы сам себе вопрос поручик Боровых. - Она может быть использована многократно. Не то что патрон.

И смотрел вокруг светлыми, словно незрячими глазами.

Остальным солдатам, кто сдался, было предложен выбор: либо остаетесь с нами, будете нести службу для трудового народа, либо идите домой, но уговор - больше не попадайтесь, не то - вон он, китаец.

Пятьдесят человек осталось с ижевцами. Это были мобилизованные из местных, Глазовского, Сарапульского, Уржумского, Малмыжского, Нолинского уездов. Их сразу распределили по оборонным командам и ротам.

Известие о восстании быстро разлетелось по соседним губерниям. Заметались большевики. Ижевские заводы выделывали по две тысячи винтовок в день. Такая кузница оружия, и вдруг потеряна для революции? Ленин и Троцкий заклинали свои реввоенсоветы, комиссаров и уполномоченных: «Вернуть Ижевские заводы во что бы то ни стало!» Грозили страшными карами. Вплоть до расстрела.

«Всю верхушку повстанцев уничтожить без пощады!» - перехватили телеграфное сообщение ижевцы.

«Ну, это еще надо найти ее, верхушку-то, - усмехались защитники Ижевского. - Все мы и есть верхушка!»

Знаменитый Антонов-Овсеенко повел отдельный карательный отряд на Ижевский. Две тысячи пехоты, двести человек кавалеристов, пушки, тридцать с лишним пулеметов. Снарядов и патронов - сколько угодно, снарядных и патронных ящиков - десятки подвод. Силища немалая!

Красных встречать вышел отряд ижевцев в восемьсот человек под командованием поручика Зебзиева. Восемьсот-то восемьсот. А вооружение? Против артиллерии карателей была выставлена трехдюймовая пушечка с самодельными снарядами. На винтовку - по дюжине патронов. У кого отцовое охотничье ружье, у кого самодельный браунинг. А кто просто с ножиком: сам ковал, сам калил сталь, сам точил, сам рукоятку из березовой чурочки резал.

Шли каратели Антонова-Овсеенко открыто, походной колонной. Сам он, посмотрев в свой глазастый американский бинокль на заводские корпуса, на громадную трубу Завода, на блестящий на солнце пруд, на крыши домов в Нагорной части, так ничего и не заметил. Дымов немного. Завод стоит. Водная гладь поблескивает.

О том, что надо высылать дозоры и вести разведку, знаменитого революционера в школе Лонжюмо не учили. Там учили другому. Он умел только кружить на автомобилях по городу с бандами матросов и разгонять перепуганных обывателей. Он и не предполагал, что против него выйдут бойцы, для которых запах пороха и горячего металла был целебнее альпийского воздуха Швейцарии и дамских парфюмов с парижских бульваров.

Нарвалась колонна Антонова-Овсеенко на засаду ижевцев. Первым же винтовочным залпом и замаскированным блиндированным пулеметом скосили ижевцы несколько десятков матросов и интернационалистов. Попадали остальные, кто где. Стали отползать, оттягивать пушки, убегать от метких пуль ижевцев. Да куда там? Где пулька догонит, там землице и поклонишься. Часа не прошло, как не стало колонны карателей.

Бежал Антонов-Овсеенко, прыгнул в свой «Руссо-Балт» и проселочными дорогами обернулся вокруг Ижевского, к Гольяновскому шоссе. По тому шоссе, высадившись с камской пристани, наступал еще более мощный отряд - шесть тысяч отъявленных головорезов, латыши и мадьяры, усиленные матросами Волжско-Камской флотилии бывшего мичмана Распяльникова. Красную орду встретил небольшой отряд «артиллеристов» под командованием штабс-капитана Куракина. Были это фронтовики, в основном из артиллерии.

Целый день 17 августа длился бой на дальних подступах к Ижевску. Каратели били густым пушечным огнем, поливали позиции ижевцев свинцом. Те отвечали из винтовок. Редко да метко. Все та же единственная пушечка после первых выстрелов вышла из строя. Ее отправили в тыл. Ружейным огнем продолжали сдерживать густые цепи красных. Фронтовикам было не привыкать отбиваться малыми силами - натерпелись с германцем. Через вошку окопную ума-разума набрались. Дотянув до вечера, отошли в черный густой лес, по которому шла просека и было накатано шоссе.

В ночной лес Антонов-Овсеенко сунуться побоялся. Решил переждать. Разместил своих головорезов в селе Завьялово, в 18 верстах от Ижевска. Выставил сторожевые дозоры, приказал укрепить лагерь пулеметными гнездами. Так всю ночь провели, не смыкая глаз. Даже самогон не пили. Ждали атаки!

Повстанцы и не собирались нападать. Всю ночь шла работа - возили и возили из Ижевского взрывчатку, закладывали в разных местах на шоссе. Подорвать фугасы вызвались самые отчаянные головушки. Знали, что если поймают их красные - живьем шкуру спустят, ремнями нарежут.

-Семь бед - один ответ, - отвечал старый мастер-пороховщик Ковшов. - Да и кто знат, буди, утечем - в лес-от. А коли не поспеем, так что ж...

Утром пал туман. Он был такой густой, что Антонов-Овсеенко через свои круглые очочки не мог рассмотреть даже «Руссо-Балт», стоявший возле крыльца. Было решено еще подождать, пока не выкатится солнышко алое. Из села Завьялово вышли ближе к полудню. Углубились в лес. Светлые, могучие, столетние, в три обхвата березы вдруг кончились. Пошли темные разлатые ели. Под ними палой хвои - в аршин толщиной. Из хвои то глаз смотрит, то следком стылым хухрик кукорачится.

Ах, глупой ты, красноармеец! Ты бы хухрику сухарик подкинул, он бы наскрипел тебе правду-истину. Что бежать тебе отсюда надо, вприхлесточку да внахлябочку. Бежать, пока силы есть. Бежать и не оглядываться.

Но нет, не замечают, не ведают ничего чужаки пришлые. Эхом неглубоким отдается скрип сотен телег, крики и матерщина командиров, ржанье сотен лошадей. Валит сила, Божьего шепота не слышит. Объявляет Антонов-Овсеенко, борец за всенародное счастье, что за голову каждого убитого «контрреволюционера» даст по месячному окладу и отпуску домой.

Передовой отряд конной разведки донес, что до Ижевска дорога свободна. На Заводе безлюдье. Похоже, нет там никого. Ушли? Куда они могли уйти? Антонов-Овсеенко покрутил кудрявой головой в кожаной фуражке. Сомнение запало ему в сердце. Два дня назад было показано, что такое тишина вокруг Ижевска.

Но едва покрутил он головой, вдруг взметнулась перед ним земля. Громом раскололся лес. За первым - другой, да еще, да снова. Огнем в один миг опалило глаза, ударной удушлимвой волной выкинуло из «Руссо-Балта». И увидел знаменитый революционер, как летит по воздуху лошадь с распоротым брюхом. Да человечишко без головы, кровь из обрубка хлещет.

Взрывы фугасов были настолько мощны, что через миг побежали красные армейцы - кто куда. Забыли и про месячные оклады и про отпуска. Заорали на них командиры и комиссары, выхватили свои «революционые маузеры» и стали стрелять:
-Мать вашу, сволочи, куда? Назад! Назад, трусы, скоты!..
Пойманных подрывников-ижевцев привели к Антонову-Овсеенко. Он посмотрел в их каменные, непроницаемые лица.
-Именем революции - расстрелять!
Подрывников расстреляли, предварительно отрубив им руки, выколов глаза, взрезав ножами животы.
По взрывам фугасов поняли ижевцы, как близко к Заводу опасность. Значит, все же идут. Идет смертушка! Тревожно загудел могучий заводской гудок, собирая всех, кто мог дать отпор, в роты, батальоны. Капитан Цыганов повел своих людей лесом, окружая красных слева. Штабс-капитан Перевалов со своей ротой должен был уйти как можно глубже, обойти красных справа и отрезать пути к отступлению. Поручики Зебзиев и Леснов повели свои «вольную» и «лесную» роты прямо в лоб.
Как выстраивали стратегию боя, подпоковник Косачев видел сам. Думали всем миром. Каждый вносил свою мыслишку. Поручик ты или прапорщик, или опытный унтер – никто на чины не смотрел. Все слушали. Думали, смолили папироски и цигарки. На висках жилки колотились. Потом, все взвесив, высказывались. Ни надсадных голосов бранных, ни желания покрасоваться. Работали фронтовые трудники.
Уже заполночь разбежались по ротам и батальонам, по командам и службам. Константин Антонович был обязан обеспечить подвоз боезапасов, а в случае захвата трофеев – перераспределением им.
Двадцать часов шел бой. Каратели были тоже готовы. Они развили ураганный огонь. Шесть тысяч винтовок, восемь орудий, тридцать два пулемета били по лесу во все стороны. Били беспрерывно. Снаряды валили громадные ели и березы. Пулеметные очереди секли ветви. Разбежалась лесная полюдь, попряталась чащобная живь. Зарылись ижевцы в землю, позабрались на деревья, оттуда отвечали редким прицельным огнем, угадывая командиров и комиссаров. К рассвету 19 августа кончились у красных патроны и снаряды. Снова пал туман. Ижевцы не стали дожидаться, когда солнце согреет землю и ветер разнесет белые волокна. Молча подошли к красным, бросились в атаку, крича хриплое мощное «Ура!» - и добили врага штыками и ножами своими, сталью Ижевской.
Больше двух тысяч солдат оказалось в плену. Как и первым, предложили им выбор: либо с нами, либо идете на все четыре стороны, но назад даже не оглядываетесь. Триста с лишним человек осталось в Ижевском, две тысячи побрели по дорогам лесным да полевым, оставив повстанцам винтовки, патроны, шинели, сапоги, - побрели в разные стороны, кто домой на Урал, кто в свою татарскую деревню, кто на Вологодчину, на Ярославщину, на Смоленщину, а кто и на ридну Украину. Искали повсюду Антонова-Овсеенко. Должен же где-то быть, куцый хвост! Нет, опять убежал славный революционер, который когда-то брал в Петрограде «телефон, телеграф, банки, вокзалы...»
Пленных командиров и комиссаров отдали поручику Боровых и его китайцу. Он знал, что с ними делать. Об их судьбе старались не думать. Михайловский собор звоном колоколов встречал победителей. Служили молебны, пели гимны во славу Господа. Женушки ненаглядные да матери выбегали встречать защитников. В богатых домах выставляли столы, выкатывали бочки с пивом.
На какие-то полторы-две недели наступило затишье. Снова запружены стали улицы, снова слышны были переливы гармоники по вечерам, снова заводские шли в смены. Словно и не было ужасных боев на подступах к Ижевскому.
Только по утрам из бывших пороховых складов, превращенных в арестантский дом, выезжали подводы с молчаливыми татарами на облучках. Не смотрели татары вокруг своими маленькими, точно сонными глазками, увозили подводы куда-то за город, в лес.
-Костя, ты бы как-то поговорил с Сережей Боровых, - однажды сказала Елена Дмитриевна мужу. - Пусть сходит в церковь, исповедуется. Он же извелся весь. С ним и говорить-то боязно. Вот и Екатерина Михайловна, жена Истомина, приходила ко мне вчера, о том же говорила: вдвоем они там, Сережа и Вадим Никодимович, в арестантском-то доме, да китаец с ними. Облик человеческий теряют.
-Не мы это все начали.
-Я понимаю, Костя, но не по-христиански это.
Подошла сзади и положила Елена Дмитриевна руки свои на плечи мужа.
-Екатерина Михайловна вчера вся заревана была, - продолжала с тревогой. -Говорит: как ни возьму одежду мужа - вся в грязи и крови. Стра-а-ашно! И сам на себя уже не похож. На днях убил собаку - их Черныш подошел, лизнул руку, а Валентин Никодимович его и застрелил.
Подполковник Косачев опустил голову. О Черныше он слыхал. Штабс-капитан Истомин, отчего-то изменивший свое решение и присоединившийся к повстанцам, сам признался Константину Антоновичу. «Нашло на меня, Константин Антоныч, что-то. Пес у меня руку лижет, а чудится мне - укусить хочет, я и выхватил свой трофейный «парабеллюм»... - помолчал, потом вдруг снова заговорил. - Знаете, в том лесном отряде, что пришел к нам на днях, у терентьевцев, есть один монах, отец Серафим... говорят, святой он...» И когда сказал он это, было в его глазах столько боли, надежды и мольбы...
-Что ж, сходите к нему, Вадим Никодимович.
-Схожу, господин подполковник. А то неладное со мной что-то...
Никогда не узнает Константин Антонович, ходил ли штабс-капитан Истомин к отцу Серафиму. Потому что на следующий же день снова раздался иерихонский рев заводского гудка. Снова побежали по улицам рабочие и фронтовики, солдаты и офицеры, на ходу подпоясываясь, подхватывая пустые винтовки с примкнутыми штыками, топоры на длинных рукоятях да цепи с приваренными стальными шарами - последняя оружейная выдумка ижевских. Кричали друг другу:
-Мало никак показалось. Ишо подбавим!
Снова поскакали пролетки и брички по улицам, уже разбухшим от первых осенних дождей. Подлетел на жеребце к подполковнику Косачеву его ординарец, поручик Мосолов, крикнул: «Ваше высокоблагородие! К вокзалу! Оттуда идут...» - «Кто?» - «Матросы и латыши!»
Это был карательный отряд Юрия Аскольда. В первой же контратаке штабс-капитан Истомин был убит. Пуля попала ему в лицо.

НА ФОНЕ БЕСОВСТВА МП РПЦ
nicksob
.

МОЛЕКУЛЫ МОЖНО РАЗЛОЖИТЬ НА АТОМЫ. АТОМЫ ТОЖЕ МОЖНО РАСЩЕПИТЬ.


Нет предела совершенству. На фоне бесовства МП РПЦ зарубежные останки внешне кажутся замерзшими сгустками чего-то не очень эстетичного по виду.

Скандал с челночной политикой Николая Ольховского (осколок рпцз под Иларионом Капралом) продемонстрировал готовность услужить воровским олигархам Путина и системе КПГБ.

Внедрение под видом диссидентов в православное и в целом религиозное информационное поле таких, как Невзоров, Александр Солдатов, Андрей Кураев и подобных им оттеняет деятельность наших "зарубежных" фигурантов.

Недавно отколок от осколка Агафангела Пашковского (РПЦЗ-А) пресловутая группа Андроника Котлярова и Софрония Мусиенко провела телеконференцию. Мало того, что сам осколок Пашковского представлял собой поддельную маргинальную группу. Мало того, что эта группа по предвидению многих истинно-православных должна была расколоться, ибо такова была сверх-задача, поставленная Пашковскому. И она раскололась несколько месяцев назад, выделив микроскопический "отколок" Котлярова-Мусиенко и прикрепленных к ним Клиппенштейна-Ерастова.

Теперь же, на телеконференции, проведённом силами этого "отколка" от осколка, было заявлено о расщеплении его на... на что? Названия фигуранты пока не придумали. Но смысл такой: на "зарубежный" расщепок и на сверхэлементарную частичку, которая будет присутствовать где-то в Раиссе.

Первый расщепок атома будет состоять из супер-сверх-элементарных Котлярова-Ерастова. Второй - из Мусиенко. Клиппенштейн там будет не нужен. Его вызывают, как сантехника, когда ржавая труба протекает.


Николай Смоленцев-Соболь.

FORWARD TO 1984, BACK TO USSR-KGB
nicksob
-

OUTRAGEOUS!


Donald Trump:

"The Fake News hates me saying that they are the Enemy of the People only because they know it’s TRUE. I am providing a great service by explaining this to the American People. They purposely cause great division & distrust. They can also cause War! They are very dangerous & sick!" - Donald Trump tweeted.


Jerry Adler replied:


CONFESSION IF AN ENEMY OF THE PEOPLE.

President Trump has taken to calling reporters “enemies of the people,” evoking memories of Soviet-era show trials in which officials who had fallen out of favor were forced to confess to imaginary crimes before their executions. Nothing like that has been proposed for American journalists, at least not yet, but if it happened, I imagine it happening something like this:

Comrades!

I stand before you accused of being a disgusting person, a member of the Failing Fake News Media who invent lies to make the president look bad. Thank you for catching me before I can cause more division & distrust, or even cause a War! I am very unpatriotic and totally unhinged because America is WINNING AGAIN, so it’s a good thing I’ve been caught. Thank you, President Trump for Making America Great Again by exposing people like me.

I am accused of spreading the Hoax that Vladimir Putin wanted Trump to win, which was totally Fake News that I made up to justify the Rigged Russia Witch Hunt. I even got Putin to agree, because I knew that would make Trump look bad. Russia is very unhappy that Trump won, by the way, as Trump says himself. But that’s something the Fake News Media, like NBC for example, wouldn’t ever report, right?

Right?

I made up the story that Donald Jr., Jared and Manafort met with a Russian operative who was offering intel on Hillary Clinton. This was a total lie at the time, because the White House put out a statement explaining that the meeting was about Russian adoption. The president now says the meeting was actually to get information on an opponent, which he says is totally legal and done all the time in politics. So I am guilty of reporting the truth prematurely, which is just as bad as lying.

President Trump was talking about me when he said that “what you’re seeing and what you’re reading is not what’s happening.” We showed Fake News pictures of Queen Elizabeth checking her watch while waiting for Donald Trump to arrive for their meeting, totally contradicting Trump on the fact that it was she who kept him waiting.

And I admit that I never report any good news coming out of the administration, like the 4.1 percent growth rate in the second quarter. You didn’t see that in the New York Times, did you? That’s because I’d rather spread lies about the size of the U.S. trade deficit, pretending that it isn’t actually, as President Trump said at the 33-minute mark in his speech in Ohio Saturday night, an “$817 billion trade deficit among all countries over the last number of years. Think of it per year, per year. $817 billion.” I didn’t understand how it could be both “over the last number of years” and also “per year,” but in any case I prefer to attack the administration with Fake News statistics like this one from the Deep State U.S. Census Bureau, which shows the deficit has been averaging around $500 million for the last eight years, and never reached $800 billion in history.

Why do we do it? Mostly for the ratings. We only have until the end of Trump’s second term to make money off him, because after he’s gone, nobody will watch us ever again. Of course if we were as smart as we think we are, we would have figured out by now Fox News has the highest ratings because they tell the truth about Trump.

I like to pretend that I’m a member of the elite, only Trump is much richer than I am, with a bigger apartment, and he has a very good brain, and it’s driving me crazy.

The sad truth is, we’re suffering from Trump Derangement Syndrome. We can’t stand that he beat Hillary even with her 3 million illegal votes, which we refuse to acknowledge on the ridiculous excuse that there’s no evidence for it. We hate the idea that America is winning again. We are thin-skinned and don’t take well to criticism, or to threats, or the president whipping thousands of his followers into a fist-shaking, catcalling mob. That’s what it means to be an enemy of the people.

And this has been going on for a long time, even long before Trump. Remember the “lamestream media”? That was us! Watergate, that whole phony deal, was something we concocted because we didn’t like Nixon, either. As far back as the 1950s, we were totally one-sided in our coverage of the civil-rights movement, because we refused to say anything good about Jim Crow. No wonder so many white supremacists still hate us.

So, comrades, yes, I am very “dangerous & sick.” I am ashamed of everything I have done to hurt President Trump and stop his agenda, and the mean things I said about Sarah Huckabee Sanders’ eye shadow, or actually that someone else said, but it was at a dinner full of reporters so practically the same thing.

Yes. I admit it: I am an enemy of the people.

There’s only one thing to do with me.

Lock me up!

Source: https://www.yahoo.com/news/confessions-enemy-people-132203601.html?.tsrc=daily_mail&uh_test=1_10

[reposted post]Начали вербовать новое поколение
gagarin50
reposted by nicksob
()

ПРИЕМЫ ФСБ ПО ВЕРБОВКЕ
-

ЦАРСКИЕ ДНИ В ЛАГЕРЕ ПУТИНА

Поездка молодых людей из-за границы в лагерь Путина была широко разрекламирована. Это назвали паломничеством. Приурочили к так сказать "царским дням". Официально назвали ХI международным съездом православной молодёжи.

На съезд были посланы молодые из Австралии, Германии, с Украины и Белоруссии, а также из регионов России. В рекламных текстах МП говорились: "Вам 18–25 лет? Вы православные, говорите по-русски и не женаты? Тогда не пропустите 11-й тур русской православной молодежи; 3 недели с очень насыщенной программой! Поездка полностью оплачена, необходимо только купить билет в Москву и обратно!"

Кем оплачена поездка, не раскрывалось.

В планах было посещение Курска, Екатеринбурга, предполагаемого места гибели Царя Николая Александровича, Царицы Александры Феодоровны, их Детей и Верных. Общие молебны со священством МП РПЦ. Общение с молодежью РФ. Общение с патриархийными функционерами.

Бывший митрополит Табачный, а в настоящее время "патриарх" Кирилл Гундяев, он же кадровый агент ФСБ-КГБ "Михайлов" послал участникам своё приветствие.

После появления первых фотографий с мест события многие русские истинно-православные задались вопросом: почему зарубежные молодые синодалы все оказались в практически униформенных одеждах голубого цвета. Было высказано много догадоок.

На самом деле гости из-за рубежа, отправившись в лагерь Путина, попали в зону "вербовочного риска". С ними сразу начали работать вербовщики спецслужб.

Чтобы они были заметными и не растворились в общей массе местных, всем им была выдана опознавательная одежда-униформа. Затрат для гебистов немного: всего 100 комплектов. Результат ожидаемый - все молодые синодалы под визуальным контролем.

Если кто-то предположит, что там же состоялась и вербовка, то это вряд ли. Вербовка долгосрочная работа. Прежде всего, "голубых" старались не спугнуть. Их водили на торжественные богослужения, им создавали позитивный образ МП РПЦ: те же молитвы, одеяния, некоторые из приставленных "новых друзей" говорили по-английски и по-немецки.

С трибун было неоднократно сказано, что 11-й Съезд для знакомства, для узнавания друг друга, для дружбы и т.д. Можно быть уверенными, что с этого работа по вербовке началась.

Был ли на съезде американец Андрей Соммер, заведующий молодежными делами в Нью-йоркском Синоде, получивший путинский паспорт, и послал ли он туда своих детей, мы узнаем позже. Ничего нет тайного, что бы не стало явным.

Узнаем мы также, кто оплатил это мероприятие для 100 зарубежных молодых гостей. Бесплатный сыр, как хорошо известно, бывает только в мышеловке.


ВАЛЕРИЙ СИЛИН,
Нью-Джерси, США.

ВЗЯЛ ОТСЮДА: https://al-enchante.livejournal.com/319071.html?view=4957791#t4957791

УБИЙЦЫ ГОСУДАРЯ ХВАСТАЛИСЬ
nicksob
.

ФСБ ВЫКУПИЛА И СПРЯТАЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

После казни Государя убийцы испещрили стены комнаты, где они совершили преступление, кощунственными надписями. Одна из них была про библейского царя Валтасара, которого убили слуги.

Следователь Н.Соколов собрал множество документов, свидетельств, протоколов допросов, вещественных доказательств по убийству Государя Николая Александровича и Его Семьи и Слуг. Одним из вещественных доказательств была хвастливая запись о царе Валтасаре, вырезанная со стены комнаты вместе с обоями.

Сегодня история этой надписи становится сама доказательством.

Русский Православный Комитет опубликовал большую статью об убийстве в Екатеринбурге. Привожу отрывок из этой статьи.

"Кусок обоев, описанный Судебным следователем Н.А.Соколовым в приведенном выше протоколе от 24 февраля 1919 года, был вывезен в числе других вещественных доказательств и материалов Предварительного следствия при отступлении войск Верховного Правителя на Восток. В результате этого все эти материалы сначала оказались в г. Харбине, а затем, при посредстве главы Французской военной Миссии генерала Жанена, были вывезены в Париж.

Проживая в Париже, Н.А.Соколов продолжал начатое им расследование вплоть до смерти, полагая, что поручение, данное ему Верховным Правителем А.В.Колчаком 3 марта 1919 года, продолжает действовать.

Опасаясь преследований, со стороны своих недругов и агентов Советского правительства, Н.А.Соколов, незадолго до своей смерти, передал часть своего архива князю Н.В.Орлову. Однако, когда он, спустя некоторое время, попросил принадлежавшие ему материалы назад, князь Н.В.Орлов сделал вид, что не понимает о чем идет речь. Долгие годы об архиве Н.А.Соколова не имелось никаких сведений и до недавнего времени считалось, что 1-й экземпляр означенного следствия и находящиеся при нем вещественные доказательства были безвозвратно утрачены в годы 2-ой Мировой войны.

Однако, в апреле 1990 года большая часть архива Н.А.Соколова была выставлена на аукционе "Сотби" потомками Николая Орлова и в соответствии с его каталогом была оценена в 300 000 фунтов стерлингов.

Среди многочисленных документов архива Н.А.Соколова, выставленных на этом аукционе, некоторые из них были выделены особо его устроителями. К числу таковых относился и описанный выше кусок обоев, который устроители аукциона посчитали вторым по значимости после небезызвестной телеграммы Уралсовета на имя Я.М.Свердлова от 17 июля 1918 года.

В апреле 1990 года никакие из этих документов куплены не были, однако, благодаря стараниям Барона Э.А. Фальцфейна-Епанчина, спустя семь лет, архив Н.А.Соколова был обменен на архив князя Лихтенштейна, который был захвачен Советской Армией и вывезен в СССР в годы Второй Мировой войны.

В ходе встречи директора ГА РФ С.В.Мироненко и прокурора-криминалиста В.Н.Соловьева, состоявшейся еще в 1995 году в родовом замке Фальцфейнов, сторонам удалось достигнуть предварительное соглашение об возможном обмене вышеупомянутых документов и вещественных доказательств в Россию.

27 июня 1997 года намеченный сторонами обмен был окончательно утвержден, и все имеющиеся в наличии документы Предварительного Следствия Н.А.Соколова были высланы дипломатической почтой в Москву.

Среди бумаг следственного производства Н.А.Соколова находились и некоторые вещественные доказательства, в числе которых имелся и рассматриваемый нами кусок обоев, который, как и прочие документы архива Н.А.Соколова, был передан на хранение в ГА РФ.

Казалось бы после того, как эти документы и вещественные доказательства оказались наконец-то на территории России, можно было бы всерьез заняться их изучением, однако, все эти документы и по сей день недоступны исследователям в силу того, что сначала они несколько лет "оформлялись должным образом", а затем беспрестанно "кочуют" по различным выставкам, проводимым, как в нашей стране, так и за рубежом."

КОНЕЦ ЦИТАТЫ: https://al-enchante.livejournal.com